Ткущие мрак

Катрин, Эогену, Грому, Оглену и прочим.

– Память поколений, – так это охарактеризовал тот, кто попросил Катрин не называть его имени. После этого больше голос ни разу не звучал. Но Вир знал, что таувин там, вместе со всеми. Наблюдает и учит.

– Хочешь отправить птицу? – отвлек его от мыслей торговец бумагой. – Вижу, ты наблюдаешь за игрой уже не первый день.

– Иногда наблюдение за игрой интереснее самой игры, – с извиняющейся улыбкой отказался Вир.

– Если побеждаешь, это приносит удачу. Несколько медяков за удачу, которая никогда не лишняя, не так уж и много, как ты думаешь?

Вир снова улыбнулся, и торговец без злобы улыбнулся в ответ, видя, что человек не собирается покупаться на его уловки продать товар.

Действительно, чего злиться, когда всегда найдутся желающие бросить бумажную птаху с моста, отдав ее на волю ветра?

В таверне «Чесночная госпожа» оказалась тьма – тьмущая народу, под вечер сюда приходили из всех ближайших кварталов. Слуги, обносящие столы, уже знавшие Вира, нашли ему единственное свободное место на веранде – широкой дощатой площадке, сколоченной на заднем дворе и выступающей над рекой.

Стол – с одной неустойчивой ножкой, такой, что нельзя опереться локтями о столешницу, не боясь перевернуть ее вместе с тарелками. «Стул» – обтесанный кусок бревна, отполированный сотнями посетителей, стоял возле перил, которые не давали перебравшим вина и пива свалиться в Пьину.

Из-за того что посетителей оказалось с избытком, Виру пришлось ждать своего заказа почти час.

Пока готовили еду – набор разнообразных моллюсков в пряных соусах и рыбу, обвалянную в сладких сухарях, а после обжаренную в масле, ему принесли тарелку с отварными яйцами в очень острой грибной подливке и большую кружку орехового пива. Вкус его, несмотря на месяцы в Рионе, до сих пор казался странным – слишком уж горькое, но Вир привык и теперь, сидя на бревне, наслаждался медленно опускающимися сумерками, теплым воздухом все сильнее пробуждавшейся весны, слушая разговоры.

Двое пузатых гильдийцев, явно не из последних людей среди зерновых мастеров, ворчали над тарелками с осьминогами, запеченными в овощах и вине.

– Налог этот проклятущий. Я люблю нашего владетеля, не подумай. Знаешь же, жаловаться не хочу, но в этом году как-то сурово мельчает мой кошелек. Три марки на морской сбор.

– А что ты хотел? Мы уже столько месяцев строим новый флот. Верфи в порту работают день и ночь, древесину везут с севера и запада. Стране требуются корабли.

– Слушай.