Ткущие мрак

Шерон залатала ее, сделав работу лекаря на удивление хорошо, тем более если учитывать тяжесть раны.

Смертельной, чего уж тут скрывать.

Сойка осталась жива, но на полное восстановление ей потребовалось больше месяца, и, стоило признать, это время оказалось тяжелым для путников.

Первые десять дней после Аркуса они голодали. На равнинах за городом Шестерых не встречалось никакой живности. Ни зверей, ни птиц. Пустые земли, расползшиеся от дождя, со скудной травой – выглядели бесконечными и совершенно вымершими.

Путешественники напоминали инвалидов, впрочем, так оно и было. Один из искари нес спящего Тэо, другой – едва шевелившуюся Лавиани. Потом она узнала, что был еще и третий, его Шерон «отпустила», стоило им уйти из города. Впереди едва брела указывающая, которой требовалась масса сил, чтобы удерживать контроль над темными таувинами, а рядом с ней, то и дело спотыкаясь, опираясь на обломанное древко копья, шествовала Бланка.

Воистину компания убогих на марше, готовых вот-вот отдать Шестерым души и отправиться на ту сторону.

Когда Лавиани наконец-то самостоятельно смогла сесть, то заявила Шерон:

– Ты убиваешь себя, девочка.

Тзамас – одни белые бельма на сером, испачканном грязью и кровью, похудевшем лице – посмотрела на нее устало и закашлялась.

– Ерунда.

– Хватит корчить дуру. Это раздражает. Ты вполне понимаешь, о чем я говорю. – Лавиани пришлось сделать паузу, чтобы кинжальная боль, возникшая в ее заново сросшихся ребрах, перестала терзать кости. – Ты «держишь» этих мерзких тварей под контролем, управляешь ими, а они не обычные покойники.

– Нам надо двигаться, – прошептала Шерон, вытирая окровавленные губы тыльной стороной ладони. Выглядела она неважно.

– Скоро ты не сможешь двигаться, если только рядом не найдется еще одной тзамас, которая тебя поднимет. И что-то я в этом очень сильно сомневаюсь.

Та упрямо помотала головой:

– Птицы.

– Что? – не поняла Лавиани.

– Пока не увидим птиц, останавливаться нельзя. Умрем от голода. Мы не можем есть землю. Идем. И хватит спорить.

Птицу, пестрого степного канюка, они увидели лишь через четыре дня. Сойка уже могла стоять на ногах, а вот Шерон сильно шатало, и Бланка поддерживала ее.