Тень ингениума

Некоторым мечтам суждено сбываться, пускай и спустя тринадцать лет после войны.

Она порой цинична, иронична и насмешлива. И над другими, и над собой. Как и все, кто принял участие в Великой войне, Рин вспоминала то время с неохотой, болью и… тоской. Поэтому я так и не спросил у нее, как получилось, что она поменяла синее платье и белый передник[9 - Униформа сестер милосердия Сестринского корпуса.] на «Лонгерфильд»[10 - «Лонгерфильд» – армейская дальнобойная винтовка, разработанная в Королевстве и использовавшаяся в последний год Великой войны, в основном на Восточном фронте.

Дверь комнаты внезапно распахнулась, я даже удивиться не успел.

– Привет! – сказала мне Мюр, которую я ожидал увидеть здесь в самую последнюю очередь. Ее взгляд с интересом скользнул по нам. – Рин, могу я его одолжить?

– Он весь твой, – сонно ответила Рианна, не поднимая головы с подушки, и в ее голосе послышалась тень улыбки.

Не знаю, кого из них двоих это позабавило больше. Но точно не меня.

– За что я заслужил такое? – спросил я у Провидения, выбираясь из-под одеяла.

– Ты недоволен тем, что я не постучала? – Девчонка сочла веселым позлить меня с утра пораньше.

– Какие условности могут быть между друзьями? Просто у меня плохое предчувствие, будто ты собираешься втянуть меня в неприятности.

– Ты в Риерте, и здесь всегда неприятности, ты ведь сам решил остаться, а не уплыть вместе с контрабандистами.

– В твоем напоминании нет нужды. Кыш. Она фыркнула, но дверь закрыла.

– Тебе скоро уходить? – спросил я у Рианны. – В смысле, хочу проводить тебя до причала.

– Приятная забота, – промурчала она. – Но я справлюсь. Местные акулы – настоящие джентльмены и не обижают приличных девушек. Кто их так выдрессировал?

– В Верхнем вообще живут приличные люди. – Я зашнуровывал ботинки, цепляя шнурки за железные крючки.

– Через пару недель, надеюсь. – Она всегда ничего не обещала и появлялась внезапно, как и исчезала. – После праздников.

Наши отношения не заходили дальше ночей. Нас это вполне устраивало. И я не стал ей говорить, что не знаю, сколько еще пробуду в городе. Ни к чему ей мои заботы.

В коридорах «Кувшинки» уже было пусто. Рабочая ночь закончилась, и основной зал приводили в порядок несколько крепких уборщиков.