Искра и ветер

Почти все его льдисто-огненные листья опали, и оставшиеся едва слышно звенели.

– Времени почти не осталось, – туманно сказал вор.

– Времени для чего? – не понял я.

– Для всего, – столь же загадочно произнес он и тут же переменил тему: – Я слышал, что ты убил одного из Проклятых.

– Ветер нашептал?

– Что-то в этом роде, – улыбнулся собеседник.

– Он заслуживал смерти. – Ответ прозвучал у меня, как оправдание. – Он убил Лаэн.

– Ерунда. Он этого не делал.

В моем животе лопнул лед.

– Объясни, – хрипло попросил я.

Вместо ответа он подошел к Йуоле и накрыл гадалку своей курткой.

– Лаэн очень заботилась о тебе. В тот день она увела Проклятых за собой, чтобы враги не нашли тебя. Хотя у нее был шанс сбежать. Но им не удалось убить твою жену в бою. Это сделала ее же «искра». Любовь заставляет совершать удивительные вещи… Особенно когда она сильна. – Глаза Гаррета были сделаны словно из ртути, и в них светилось сочувствие. – Она спасла тебя, убийца.

– Убийца… Да. Ты прав. – Я горько усмехнулся. – Я убил ее!

– Нет. Спас, – не согласился он. – Из-за своей любви к тебе она ни в чем не уступала Проклятым в битве.

– Это не помогло ей выжить!

Отблески пламени падали ему на лицо, делая суровым и отстраненным. Гаррет вытащил из сумки книгу Роны, открыл, сдул со страниц пыль. Я не стал спрашивать, как к нему попал дневник Кавалара. Вор на то и вор, чтобы доставать бесценные вещи. Особенно когда тебе все это только снится.

– Ты же читал, – с ноткой укоризны произнес он и открыл книгу. – «Сильнее любви магии нет. Она – источник всего сущего. Перед тем, кто освоит это чувство без остатка, открываются воистину грандиозные перспективы…» Ее любовь спасла тебя, а твоя – ее.

Поймав мой мрачный взгляд, он убрал дневник обратно в сумку:

– Наемный убийца и тип, крадущий все, что плохо лежит, говорят о любви. Воистину наступили темные времена!

– Кто ты? – тихо спросил я.

– И ты ждешь честного ответа от глупого сна?! – изумился Гаррет.

Йуола всхлипнула во сне, и огонь стал медленно гаснуть, заполняя комнату пляшущими, осмелевшими тенями.

– Надежда призрачна, – произнес он очередную загадку. – Но мы еще успеем поговорить. Когда с неба посыплется пепел. Удачи, – пожелал вор.

И я проснулся.

Наступил последний месяц зимы, и скудность нашего рациона теперь приводила в уныние даже самых законченных оптимистов.