Искра и ветер

– И где находится теперь?

– Надеюсь, в безопасности… – Она помрачнела и горько добавила: – Это была одна из причин, отчего я бросилась в Долину.

– Почему ты сразу не сказала?

– Вначале не успела: на нас насела Аленари. А потом было уже поздно, мы оказались слишком далеко. Через несколько дней после того, как мы воспользовались Лепестками, Шен сказал, что видел госпожу Галир мертвой.

– Старшую наставницу? – Я вспомнил тело женщины в зале, засыпанном стеклом.

– Да. Она была учительницей Альги.

– С твоей сестрой все должно быть в порядке, – неловко утешил я Ходящую.

 – Возможно, ее не было в Долине, когда пришла Оспа. Как я понял, всех учеников вывезли.

Девушка дернула плечом и сосредоточилась на работе, показывая, что не желает продолжать разговор. Я отошел, в последний раз посмотрев на выступившее из камня лицо Кальна.

Га-нор продолжал махать клинком. К нему присоединился Лартун. Рыцарь двигался так же легко, но его удары по воздуху были не такими размашистыми и быстрыми. Фальчион воина плел совсем иной узор, чем полуторник северянина, но в то же время создавалось впечатление, что оба воина сражаются с одним противником, рубятся в унисон.

Нарастающий грохот отвлек меня от наблюдения за тренировкой, и я в два удара сердца оказался на южной стене, рядом с Луком и Юми. Оба приникли к бойницам и голосили о жабах и собаках.

Горы дрожали, рев становился все сильнее. Я щурился, силясь рассмотреть хоть что-то – долина из-за снега и ярких солнечных лучей слепила глаза.

Лартун встревоженно крикнул снизу:

– Что происходит?!

– Вот так, собака!

– Лопни твоя жаба!

Я гаркнул:

– Лавина! Лавина идет!

Горы не выдержали веса снега.

По восточному, покатому склону, разрастаясь с каждой уной, несся белый вал, похожий на морской шквал – такой же свирепый, безжалостный и неуправляемый. Он мчался в ложбину, где суетились, разбегаясь, черные точки.

Ветер донес до нас отдаленный рокот. С западного склона летела еще одна лавина, сметая на своем пути деревья и словно пушинки подхватывая огромные глыбы.

У сдисцев не было никаких шансов избежать встречи с непокорной стихией, гневом гор. Белая пена хлынула в долину, погребла под собой людей и лошадей, проползла, словно червь, вниз, к ущельям, накрыла собой полосу ледника и наконец-то затихла. Лишь горы продолжали недовольно ворчать, сетуя на то, что их смели побеспокоить жалкие людишки.

А затем наступила тяжелая тишина, говорящая живым, что все кончено и гнев угас.