Странные вещи

Стаканчиков у них не было, и бутылку передавали по кругу.

Ребята сидели на ступенях Дома культуры. За их спинами был вход в комнату смеха. Но желающих полюбоваться давно не смешными кривыми зеркалами не нашлось. Так что, никто не сгонял компанию с насиженного места.

Они стали перебирать взрослых, которые могли бы пригодиться и поверить доказательствам в виде двух мутных фотографий. Кандидатурами были пьяницы и городские сумасшедшие. Выходило, что те, кто мог поверить, не могли помочь. А те, кто мог помочь, никогда бы не поверили.

Недалеко от них на сцену вышел казацкий хор и грянул «раааааскудрявый, клен зеленый…». Строить планы по защите Земли стало совсем невозможно.

Делать было нечего. Пришлось зайти в комнату смеха. Кассир с радостью продал им билеты.

И уже на входе вечно подозрительный Крапива оглянулся и увидел в толпе ее, Людмилу Евстафьевну.

– Она тут! Валим, валим! – сказал он и втолкнул компанию в зеркальную комнату.

– А, по-моему, тут совсем не смешно, – сказала Алена, – даже оскорбительно.

Она потрогала свою голову – в зеркале та была размером с колесо машины и такой же круглой.

– Училка-оборотень здесь, – сказал Крапива. – Я ее видел.

– Нам нужны взрослые, – повторил Ренат. – Милиция.

– Вечно ты со своей милицией, – недовольно буркнул Крапива. – И что мы им скажем? Что училка пыталась нас сожрать?

– Ну, убить.

– Ага, школьная учительница – мокрушница. – Крапива грустно хихикнул. – А мотивы? Они не просто нам не поверят, они еще и ей настучат.

– Я знаю, что делать. Возьмем у нее анализ крови, – сказала Алена. – Прямо сейчас. Я уколы могу делать. На папе тренировалась.

– Я тоже, – сказал Крапива.

Все удивились. Казалось, Крапива ничего в этой жизни не умеет кроме как воровать магнитолы из машин и кошмарить сверстников.

– А ты каким боком? – удивилась Алена.

– Долгая история, – сказал он и погрустнел.

– Хорошо, послушайте, – продолжила Алена, – Меня она не видела.

– Плохой план, – сказал Ренат, – тебя запалят. Не ходи.

– Не запалят. Я так колоть умею, что никто и не заметит. Тем более в такой суматохе. Раскудрявый, лист зеленый… какой-то там… я влюбленный, – запела она.

И выскользнула наружу.