Странные вещи

Было почти шесть утра, когда они добрались до дома Рената. Проявлять и печатать фотографии решили у него, потому что только у Рената был настоящий (а не самодельный, как у Дениса) фотоувеличитель, да еще и комната, которую не надо делить с прорвой маминых зимних «закруток».

Действовали по плану.

Ренат тайком вернулся в квартиру, разделся и лег в кровать. Подождал полчаса и пошел открывать дверь.

Мать обычно просыпалась в это время. И получалось что к Ренату очень рано утром пришли гости. Подозрительно, но не до такой степени как возвращение домой после ночной прогулки с оравой друзей.

А так, это гости. Да, рано. Но воскресенье же.

Они собрались в его комнате и побросали куртки на кресло.

– Просторно же у тебя, буржуй, – сказал Крапива.

Ренат ничего не ответил, а полез под кровать за фотоувеличителем.

Это был маленький серый чемоданчик, который легко собирался в полутораметровый агрегат. Машину мечты. Настоящую лабораторию профессионального фотографа.

– Ну все, – сказал Ренат.

 – Затыкаем окна. А то светло уже совсем.

Они повесили на карниз одеяло и в этот момент вошла мама. Она осмотрела гостей.

– Рано же химичить собрались, – сказала она. – Ладно, только карниз не сломайте. Возьмите одеяло с антресоли, оно полегче будет.

Дети кивнули.

– Хорошо, мама, – сказал Ренат.

– Ладно. Завтрак я накрою тогда через полчаса.

– А мы не будем.

– Будете.

Мама закрыла дверь.

Еще полчаса заняла вся процедура, пока в комнате не стало совсем темно.

Ренат поставил пленку в бачок проявляться и только после этого включил красную лампу.

Крапива сидел в кресле на куче курток и с восхищением глядел на Рената.

– Нет, все-таки ты не лох и не шнырь, – сказал Крапива. – Ты будущий медвежатник. Фартовый.

Ренат ничего не ответил. Минут пятнадцать заняла проявка. Ренат вытащил пленку и повесил сушиться.

– Руками не трогать, а то можете повредить.

– А мы и не собирались, – сказала Алена.

– Да и разглядывать что-то смысла нет – это негатив и к тому же крохотный, – добавил Ренат и посмотрел на пленку.

Вся она была насквозь прозрачной и только на одном ее конце чернело два прямоугольника использованных кадров. – Только Кодак жалко. Я еще никогда не снимал на восьмисотку. Такие кадры можно было сделать…

Он вздохнул.

Постучала мама.

– Входи, мы еще не печатаем.

Хотя ребята не спали всю ночь, у них разогрелся аппетит. Мама приносила все новые и новые порции бутербродов с колбасой.