Странные вещи

Конечно, кличка у нее была «лошадь», а иногда «лошара». Ни у кого из девочек не было кличек, кроме нее.

А еще она была неуклюжей и витающей в облаках. Посади Люду у окна, и она найдет там массу интересного – жучков-паучков, дворника на улице, птичек, деревья. Даже начнет рисовать.

Алена порой понимала, что не будь Люды, то объектом насмешек стала бы она. Это было верное наблюдение, но немного подлое, потому что Алена была благодарна Люде за то, что та такая, как есть.

– Я книгу читала, – сказала Люда, – Ахматову.

Она перевернула книгу обложкой вверх.

– Что ж, – сказала учительница, – Тогда почитай нам.

Люда никогда не понимала, когда кто-то шутит или говорит что-то на полном серьезе. В этом и была ее проблема.

Она стала читать. А дети – смеяться. Даже училка улыбнулась.

Хуже всего – когда учитель принимает участие в гнусности. Тогда все прочие наглеют. Раз уж старший позволил, значит и нам можно.

Вроде бы ничего, посмеялись. А у человека, может, шрам на душе на всю жизнь.

– Ну ладно, все. Хватит, – сказала Рентгена, а потом посмотрела на Люду, – Такое происходит уже не в первый раз. Как ты думаешь, почему?

Люда ничего не ответила. Она просто стояла и смотрела на класс.

– Ты витаешь в облаках. Ты как будто где-то не здесь. Так нельзя, девочка.

– Я больше не буду, – сказала Люда.

– Не уверена, что у тебя получится. Но мы постараемся тебе помочь, – ее голос вдруг стал ласковым, хотя глаза оставались холодными. – Вопрос в том, может ли человек измениться.

– Я вот читала про Рембо, – сказала Люда. – Он сначала писал стихи, а потом перестал.

Кто-то засмеялся, поставив неправильно ударение в фамилии поэта. А потом весь класс принялся обсуждать, может ли человек измениться или нет. Они полезли ей в душу – без спроса и всем классом.

Вместо того, чтобы обсуждать силу тяжести, они обсуждали Люду.

Это была какая-то особая форма пытки. Все вроде бы старались ей помочь. Училка и школьники принялись давать советы.

Сцена травли всегда напоминает нелепый спектакль. И в этом спектакле всегда есть три роли, думала Алена. Три, а не две. Те, кто издевается, жертва и наблюдатели. Она и еще несколько ребят не участвовали в этом, но и не спасали Люду. Потому что опасно защищать жертву. Так можно потерять место в классной иерархии, свой статус. А в двенадцать лет нет ничего важнее статуса.