Странные вещи

Полищук совсем замерз. Он был в резиновых сапогах и, несмотря на два слоя шерстяных носков, пальцев на ногах уже не чувствовал. Верно говорят, что пока ноги в тепле – холод не страшен. Но стоит обуви прохудиться, или, не приведи Господь, промокнуть, то все – пиши пропало.

В отличие от большинства, приехавшего в Н-ск после 80-го за северными льготами, Полищук тут родился. Он помнил суровые годы, холодный май 79-го, а до того – 64-го. Тогда снега высыпало видимо-невидимо. И когда где-нибудь в Сочи или Баку уже загорали на пляже, он еще надевал вязаные носки, сапоги, а поверх них валенки.

Потому что на Севере ноги надо беречь.

А ведь утром стояла жара, от заводи шел душный запах прелой травы. Мох у дороги порыжел на солнце. Но внезапная метель пришла с такой силой, что мокрый рюкзак примерз к куртке.

Нет, брехня это, что алкоголь согревает! Полищук по телевизору услышал от американского, заметьте, врача, что при этом кровь приливает к коже, и потому только кажется, что ты греешься, а на самом деле ты замерзаешь.

Полищук не верил местным врачам, но доверял американским, особенно тем, кого показывают по телевизору.

А, ну еще Чумаку, он мужик умный, вон очки носит.

Скоро впереди сквозь метель должна показаться башня электрической подстанции. А еще чуть дальше стоял паром. Он числился на балансе КБНЗ-ЦБУ и потому ездил через речку, даже если на борту был только один пассажир.

Наверняка кроме него остались еще люди, кто в этот внезапно накативший мороз спешил вернуться домой.

Спина Полищука промерзла так, словно не было на нем ни куртки, ни свитера.

Усы рыбака покрылись инеем. Ветер дул сбоку, и правая сторона лица постоянно замерзала. Полищук боялся отморозить щеку и потому все время ее тер. Нет ничего хуже холодного и мокрого ветра.

Дома Полищука ждала родная будка, задняя стена которой прижималась к тепловой станции, поэтому в любой мороз было хорошо и уютно. Там под полками со жвачками и сникерсами есть печка, а на печке всегда стоит чайник. Голубенький такой, железный.

А к нему чай с шиповником, который Полищук привез прошлым летом с юга. Вот бы оказаться там прямо сейчас.

Конечно, Полищук уже в свою будку не вернется. Точнее, он уже не будет тем старым добрым Полищуком. Но сам он этого еще не знал.

И разумеется, Полищук так и не увидел сквозь снежную пелену вышку подстанции. Он все шел и шел и уже было решил, что заблудился. Возможно, так оно и было, но какая теперь разница. Ведь по пятам за Полищуком ползло нечто.