Черно-серый

Обычное состояние парадной ночью больно приятно и любимо сердцу. Тихо шептали коварные улицы, а дома уж чувствовалась полная безопасность.

Без лишних слов, повесив одежду, они проследовали к залу. Примолкли вовсе не потому, что не хотели будить прислугу, а по причине желания скорее потребить. Пагубное занятие, но трезвым ходить Нилу осточертело. Выставленные Галей условия соблюдены, а значится, даме стоило бы поскорее перестать копошиться в саке, искать то, чего он так ждал. На небольшом столике оказалась колба, от вида коей сердце его застучало быстрее.

За считанные секунды он избавился от принесенного, поделился с гостьей. Нечто внутри замерло в немом ожидании, появился трепет, от чего казалось, что он ученик в этом деле.

Первые десять минут он сидел запрокинув голову, занимаясь одним из привычных занятий – рассматривал потолок. Вновь слух прорезался, и каждый шорох, словно в двух метрах выстрел. Будто в мире ином находились.

– От меня чего требуется сегодня? – вопрошала Галя.

– Что? – вопрос Нила был совершенно незамысловатым, одначе от потолка он оторвался. Понял, конечно, что девушка желает охомтутать, но денег ей давать не планировал.

– Я ж дама не простая, – немного погодя, ответила. Опешил Собакин, чего теперь платить за ее присутствие надобно? – Планируешь уединиться? И мне хорошо, и тебе приятно, – с чего такие выводы – сложно полагать.

– Я вынужден согласиться?

– Нет, – рассмеялась, костлявой кистью поправила темные кудри. – Ты можешь позволить порадовать себя, и меня, в свою очередь, тоже.

– Что ж, по-твоему, вульгарность – это радость?

– Для тебя, смею полагать, да. Неспроста ж с моей работы почти все девчата с тобой знакомы: кто косвенно, а кто уж совсем близко. Говорят, много получают погостив у тебя.

Собеседник замолчал, словно ребенок коего долго ругали, опустил взгляд широких зрачков вниз. Многие юноши красуются друг пред другом сколько девушек сменили, мол, счет потеряли, да на его месте – это чеканная правда. Вправду не заметил, как множество дам прошло через него, сколько губ целовал, сколь шей гладил и волос трепал. Взалкал помыться раз сорок, а то и больше.