Обрученные Венецией

Каролина с недоверием удивилась.

– Прошу простить… но ваш костюм не походит на стражника рая… Скорее всего, этот стражник охраняет иные врата…

Он улыбался ее откровенному, хоть и едва заметному возмущению.

– Правда? Неужто меня обманули создатели этого образа? – с напускным испугом встрепенулся он.

– Ох, синьор, вы смеетесь надо мной! – обиженно сомкнула уста Каролина. – Хочу заметить, что мой образ – ангел, таящий в себе достаточное количество коварства, чтобы ответить вам тем же.

– О, нет! – словно испугавшись, промолвил Адриано.

– Вот как? Вас страшит женское коварство? – с удовлетворением спросила синьорина, надеясь на серьезный и откровенный ответ.

– Нет, прекраснейшая синьорина! Гораздо более меня страшит разочарование, которое может настигнуть меня, если ваш ангельский облик растворится в дьявольском коварстве. Но чтобы избежать этого момента, я впредь обещаю быть более серьезным рядом с вами, – он ей талантливо подыграл, но ее наивная простота не заметила этого.

– О, прошу вас, синьор, извольте избежать осторожности и уж тем более серьезности в своих словах. Вы мне приятны и без этого.

В этот момент Лоренцо, нашедший взглядом Каролину, наконец заметил развернувшуюся на всеобщем обозрении картину. Слышать он ничего не мог – слишком уж далеко от него стояла парочка, но в их общении и поведении Каролины явно ощущался флирт.

– Кто этот юноша? – спросил он у свата.

Луко посмотрел туда, куда указывал Лоренцо, и замер – так они не договаривались.

– Герцог да Верона, в этих масках можно с трудом кого-либо узнать. Вы жаждете знакомства? – Брандини выкручивался из ситуации как мог.

– Пока нет, но закрадываются подозрения, моя дочь совсем потеряла голову из-за этого кавалера. Герцогиня Патрисия, а не пора ли Каролине отдыхать? – спросил он подошедшую супругу.

Патрисия ощущала ясный упрек в свою сторону – дочь вела себя неподобающим образом.

– Я позабочусь об этом, ваша светлость, – произнесла Патрисия и направилась к младшей синьорине, оставив общение со старшей дочерью.

Изольда лишь удовлетворенно улыбнулась, словно ждала этого момента. Глупое семейство – они так надеются, что, став синьорой Брандини, она подобрела. Боже, какая чушь слышать эти восклицания! Она всем сердцем продолжала ненавидеть сестру, и все так же продолжала испытывать отвращение к отцу.