Под знаком мантикоры

За те дни, что Абоми находился под крышей дома сеньора де Суоза, старая служанка так и не смогла привыкнуть к присутствию чернокожего гиганта. В любую минуту Лючита ожидала гнева Спасителя или хотя бы вторжения отцов-дознавателей в ее вотчину – на кухню.

– Сеньор…

– Да, Лючита?

– Сеньор, – зашептала старушка, не спуская с Абоми настороженного взгляда, – а когда этот… когда он уйдет?

– Боюсь, что очень не скоро. Это мой новый слуга.

Лючита осенила себя крестом и сплюнула через левое плечо.

– Он не страшнее Вето, Лючита.

– Черен, как демон Искусителя, спаси меня Святая Мария! Я его боюсь, сеньор. А вдруг он украдет столовое серебро?

– Я лично прослежу, чтобы ничего не пропало, – стараясь сохранить серьезное выражение лица, ответил ей Фернан.

– Ну тогда пусть остается, – все еще сомневающимся тоном произнесла служанка. – Но чтобы на кухне я его не видела! Еще молоко скиснет!

Маркиз важно кивнул, тем самым скрепляя их договор.

– Лючита, к обеду можешь меня не ждать.

Она вновь стала ругать Фернана за то, что тот очень плохо питается и совсем не следит за своим здоровьем. Сеньор де Суоза в который раз торжественно поклялся, что обязательно прислушается к ее наставлениям. Он уже был у двери, когда ворчание женщины внезапно прекратилось и она спросила:

– А что делать с вещами кузена госпожи Рийны?

– Выброси, – после некоторого раздумья сказал «василиск». – Одежда вся в крови, думаю, сеньоре не следует отправлять ее вместе с телом.

– А с вещами?

– Вещами? – нахмурился Фернан. – Насколько я знаю, сеньора Рийна уже собрала все вещи сеньора Шейра.

– Наверное, она не заметила в камзоле внутреннего кармана. Там были бумаги…

– Где они?!

– Где и одежда. Мне их принести?

– Да, Лючита. Будь так любезна.

Пока служанка отсутствовала, Фернан нервно расхаживал по холлу Больше всего маркиз походил на терьера, напавшего на лисий след. Вернулась Лючита и протянула хозяину лежащие на подносе бумаги. Охотничье предвкушение сменилось разочарованием.

Фернан взял их в руки и стал внимательно рассматривать.

– Всего лишь двадцать небольших в несколько раз сложенных листов. Ничего рассмотреть было нельзя. Фернан с сожалением отбрасывал от себя листы. Первый. Второй. Третий. Четвертый. Пятый. А вот это уже интересно! На шестом листе уцелело несколько строчек:

«… У каждого двадцатого прослеживается активная „нить“.