Под знаком мантикоры

Широкий, приплюснутый нос, пухлые губы, белые зубы, черные глаза, по которым совершенно невозможно было понять, о чем думает гигант. Под веками чернокожего, от носа до скул, тянулись аккуратные, можно даже сказать изящные, волнистые шрамы белого цвета. Еще один шрам, более широкий и прямой, начинался от переносицы и заканчивался на темени.

«Скорее всего, искусственные», – подумал Фернан. Он как-то слышал, что некоторые племена Черного континента украшали себя подобным образом.

Череда шрамов спускалась с шеи на грудь, превращаясь в некое подобие гротескного, но в то же время и прекрасного ожерелья.

Абоми заметил заинтересованный взгляд Фернана и позволил себе ответить на невысказанный вопрос:

– Это Сукри – геде[23 - Геде. Существуют разные трактовки этого слова: верховный бог, бог смерти или же дух кладбища.]! Умбо[24 - Умбо – храм.] Дождя, талела.

Фернан рассеянно кивнул, конечно же ничего не поняв.

Внимание Фернана привлекла татуировка, находящаяся на левом плече Абоми. Тончайшая работа изумительной красоты. Рисунок был белым и явственно выделялся на черной коже жуткая голова павиана, оскалившего огромные клыки.

– Это веве[25 - Веве – символический рисунок, изображающий атрибуты тех или иных духов.] моего геде-побратима, талела, – все так же невозмутимо произнес чернокожий.

– Кто тебе их сделал?

– Верховная гамбо[26 - Гамбо – жрица.], когда я только родился, талела. А знаками меня почтил сам Сукри, когда я стал одним из унси-нада[27 - Унси – помощник жрицы или жреца, обладающий теми или иными магическими способностями. Нада – воин.].

– Ты унси-нада? – вырвалось у Рийны. – Воин Дождя?

– Я был им, талели.

– А эта татуировка? – Ламия указала на правое предплечье Абоми, где с десяток мелких белых значков образовывали нечто вроде браслета.

– Она защищает меня от козней ю-ю[28 - Ю-ю – злой дух, демон, враждебное волшебство.].

– Злых духов?

– Да, талели. Вам нравится?

– Очень красивая.

– Если талели и талела захотят, то я с радостью сделаю им такие же.

– Быть может, позже, сейчас нам надо идти.

И так на них глазели все стражники. Фернан не желал больше здесь оставаться.

– Как скажете, талела. Вы подарили мне жизнь и свободу. Я ваш слуга.