Под знаком мантикоры

Развернута кипучая деятельность, полки перебрасываются к северо-восточной границе. Кстати, кланы ламий тоже собирают силы. Им не терпится повоевать.

– Мужчины, – сухо бросила она. – Мои ребята тоже будут рады достать красные платки[18 - Красный платок – символ корсаров, находящихся на службе у короля. Платок носили на шее или повязывали на голову.].

– Я не хочу, чтобы ты уезжала. – Он говорил ровным, безжизненным голосом, смотря не на нее, а на чайку, парящую над волнами.

Она едва слышно вздохнула:

– Знаю, что не хочешь.

– Но уезжаешь…

Он понимал, что это надо, но слишком боялся потерять ее. Все смертны, а мушкетная пуля может догнать даже быструю ламию. За годы жизни вместе Фернан уже смирился с тем, что Рийне приходится уходить в плавание. Он не пытался остановить ламию, признавая ее право делать то, что она считает нужным. Не пытался изменить сложившийся порядок вещей, но тревога за ее жизнь была всегда.

– Ты ведь сам понимаешь… если начнется война, все военные корабли будут на вес золота.

– Это опасно.

– Жить вообще опасно, Фер. – Она вздохнула, затем тряхнула головой, словно отгоняя мрачные мысли. – Граф де Туриссано тому примером. Давай не о плохом. Лучше расскажи о том, что тут происходило в мое отсутствие.

Фернан начал рассказ с того момента, как убили маршала де Туриссано, и не упускал ни единой подробности. История вышла долгой и закончилась разговором в кабинете сеньора де Брагаре.

– Мерзкое дело, – поморщилась ламия. – Я бы на твоем месте забыла об этом убийстве и занялась Леонорой.

– И почему мне все об этом говорят? – вздохнул Фернан.

– Потому что это правда. А вон и Роперра! Кто быстрее?!

Фернан гикнул и, принимая игру, послал лошадь вдогонку. На время забыты и убийство маршала, и предстоящая война, и неуловимая Леонора.

Роперра – огромный угрюмый замок, казалось вырастающий прямо из камней прибрежного утеса, располагался не далее чем в получасе езды от столицы. Последние триста лет это грандиозное сооружение с квадратными куполообразными башнями по краям являлось не чем иным, как тюрьмой. Именно туда Фернан и направлялся.