Искушение

Кто же из соседей сейчас может быть дома?

Незнакомый мужчина, прижимая к груди большой бумажный пакет, приблизился к подъезду, посмотрел на меня, как на умалишённую, а затем открыл дверь. Я потянула край свитера к коленям, чувствуя, как щёки горят от смущения. От незнакомца вкусно пахло парфюмом с нотками бриза и, наверное, полыньи. Солоновато-горький аромат резко контрастировал с белоснежными хлопьями снега.

– И долго будешь на меня пялиться? – голос мужчины прозвучал сухо и ломко, словно жгутом хлестнул по рукам.

– А?! – страх сдавил горло, я втянула голову в плечи, чувствуя, что готова упасть в обморок.

Он не стал больше со мной церемониться, схватил за плечо и втолкнул в подъезд. Очутившись внутри, я ожила, засеменила по ступенькам, продолжая тянуть край свитера, чтобы хоть немного прикрыть свои голые ноги. Незнакомец шёл следом, не торопился и не отставал, мы одновременно оказались на лестничной клетке второго этажа, и мои нервы, натянутые до предела, сдали. Я резко развернулась, готовая дать отпор, бумажный пакет в его руках порвался, и к моим ногам полетели красные яблоки.

Роман

Родной город, в котором я провёл детство и юность, встретил меня снегопадом. Я не взял с собой тёплых вещей, думал, что всё улажу быстро, но непогода и внезапная болезнь нотариуса, который должен был огласить завещание моей тётки, заставили изменить планы. Пришлось позвонить в ресторан и предупредить, что задержусь на несколько дней. Первым делом я купил пальто, когда дома на моей клумбе распустились нарциссы.

Ирония судьбы. Запасные ключи от тёткиной квартиры лежали в кармане брюк, я с трудом узнал старую улицу, застроенную новыми зданиями. Но наш дом остался прежним, сталинка с высокими потолками и широкими подъездами. Я зашёл в магазин неподалёку, запасся продуктами и даже успел постоять в очереди.

Снег налипал на туфли, воротник пальто натёр шею, приходилось идти очень медленно, чтобы не поскользнуться. И это неимоверно злило. Я хотел поскорее вернуться к солнцу и оставить этот город позади, вернуться к привычному образу жизни и не думать о тётке, которая даже после смерти пыталась вывести меня из состояния равновесия.

И ещё этот чёртов снег! Я подошёл к подъезду, тощая девчонка в длинном, растянутом свитере стояла под козырьком и дрожала. И пока я расстёгивал пальто и тянулся к карману брюк за ключами, конопатое чучело шумно принюхалось ко мне. «Проблемная», – почему-то пришла в голову мысль.