Удачное решение

Воспитание? Да какое у него может быть воспитание? Ни манер, ни ума, ни чести!

– Скорее не воспитание, а страх! Страх, что не хватит мозгов со мной тягаться, и останется только силу задействовать, – съязвила я, а сама в ужасе глянула на его руки.

Мышцы были в напряжении, даже жилки вылезли. В глазах его горело адским пламенем раздражение. Он резко дёрнул меня с кровати с такой лёгкостью, будто я не человек, а маленькая кукла, которая как заведённая говорит то, на что её запрограммировали. Я оказалась прижата к стене горой, с рельефными мышцами на обнажённом торсе, от которой отдавало жаром.

Ненависть и злоба пылали в его глазах, а к моему горлу подступил ком, стало страшно.

Еле касаясь ногами пола, я почти висела в его руках. Правой рукой он слегка сдавливал мою тонкую, хрупкую шею, левой рукой блондин поддерживал меня за бок, что бы я совсем уж не задохнулась. От него пахло табаком. И когда он только успел перекурить, если пришёл ко мне мокрый и голый? Боже, о чём я думаю? Но блин, он же хорош, очень хорош.

Так, тормозим, Адель, тормозим. Тебе надо его успокоить и как-то отойти на безопасное расстояние.

Его губы дрогнули в мимолётном оскале, а потом он заговорил:

– Не советую меня злить, мерзавка! Если ты ещё раз выкинешь подобное, ты очень сильно пожалеешь.

– Ты сам виноват! – хотела крикнуть я, но получилось как-то хрипло. Он ослабил хватку, давая мне сказать. – Ты бы своих родителей пожалел. Ты мало того, что моральный урод, так ещё и дебил! Твоя мама ещё не ушла в монастырь от горя? Мало того, что шутка твоя дебильная, так ещё и подослал своих шавок тупоголовых, а не сам явился.

Что ручки марать не хотелось?! – злилась я.

– О чём ты? – требовательно спросил Салливан, но ни одна мышца на его лице не дрогнула.

– Несколько дней назад, в библиотеке. Скажешь не в курсе? Половина академии меня видела. Думаешь, мне было приятно отмываться от кошачьего корма? Запомни, Салливан, что сделаешь ты, я сделаю во сто раз хуже! – попыталась пригрозить я, но эффекта это не дало никакого.

Его лицо, будто непрошибаемая стена, не выдало ни одной эмоции. А я ещё извинилась, дура! Надеюсь, он этого не слышал.

– Это не я, – просто сказал он и стремительно вышел из комнаты, оставив меня в недоумении.

Все выходные я просидела взаперти, хорошо, что перед этим сделала запас в буфете. На пары я ходила, вечно оглядываясь по сторонам. Я ожидала чего угодно, но мне казалось, что ничего хуже, чем мой поступок – придумать было нельзя.