Мастер снов

Я посмотрел на Герарда, не спешившего покидать уютную защиту тени. Пока я болтался где попало десять лет, он упорно работал. И вот уже занимает место своего учителя на совете. Неплохо. Я был искренне рад его возвышению. Вот только, похоже, вряд ли новый глас оракулов готов с радостью принимать мои поздравления.

– Понимаю. Вы боитесь, что, общаясь с создателем кошмаров, я возьмусь за старое? Вспомню прежние навыки?

Всеобщее молчание было мне ответом, а я вдруг почувствовал недопустимую злость.

– Я не спал десятилетие только для того, чтобы не навредить никому. Я перекроил себя и свой мир…

– Мы знаем, какую работу тебе пришлось провести над собой. – Клио подалась вперед, глядя на меня с неподдельным сочувствием. – Тебе и Герарду. – Она бросила взгляд на моего упорно молчащего друга. – Вы оба очень старались. Но… ты же понимаешь, рецидив может возникнуть в любой момент. А эта девочка потенциальный дэймос. Она может сорваться и…

– Я научу ее контролировать свою силу.

Сдерживаться. Лечить и утешать, а не убивать и не тянуть силу.

– А кто будет сдерживать и контролировать тебя? – возразил Геспер.

– Мне это уже не нужно.

– Ты дэймос, Аметил, – проникновенно произнес наш мудрый, всевидящий, неусыпный аргус над создателями кошмаров. – Такой же, как и твой учитель. И навсегда им останешься. Мне бы не хотелось напоминать тебе об этом…

– Меня до скончания снов будут попрекать моим прошлым? – спросил я холодно.

Герард скрестил руки на груди, усмехнувшись едва заметно. Аякс прищурил яркие глаза. Первая человеческая реакция с их стороны.

– Не надо подменять понятия, – укорил меня Геспер. – Не упрекать, а напоминать. Чтобы ты не поддался искушению забыть.

– Я давно избавился от всех искушений.

Мои планы по-быстрому разобраться с наставниками и попасть на бои высшей лиги начинали рушиться. Но не успел я это подумать, как Тайгер пошевелился, легко меняя позу.

Неуловимое для глаз движение. Лицо с чеканными чертами неподвижно, словно у статуи, но в глубине его широко расставленных глаз я видел неугасимое, жаркое пламя. А голос перековщика, впервые прозвучавший на одеоне, был наполнен силой и властностью.

– Друзья мои, призываю вас к объективности.

И как только были произнесены эти слова, все присутствующие забыли о своих симпатиях и антипатиях ко мне. Главной сейчас стала истина.