Ловушка для духа

Бросив быстрый взгляд по сторонам, визитер понял, что сверкающие камни в барельефах – скорее всего, крупные сапфиры. Алый орнамент на свободных от резьбы фрагментах стен выполнен из рубинов. Тяжелые шторы на решетчатом окне затканы золотыми нитями и розовым жемчугом. Похоже, слухи о том, что повелитель Югоры неслыханно богат, оказались правдой.

Затем соседняя дверь открылась, и слуга в алой одежде пригласил гостя зайти.

Наместник сидел за низким столом, просматривая бумаги. Его наглухо застегнутый шардан напоминал военный мундир, только вместо металлических накладок на плотной ткани сверкали узоры из драгоценных камней и золотое шитье.

При малейшем движении корунды и бриллианты разбрасывали во все стороны разноцветные колючие искорки, от которых у заклинателя слегка зарябило в глазах.

На звук шагов господин Акено поднял голову.

У него было суровое, замкнутое лицо с тяжелым подбородком и широкими скулами. Лоб пересекал давно заживший шрам, теряющийся в густых, коротко подстриженных светлых волосах.

Нос с резко вырезанными ноздрями когда-то был сломан. От этого человека веяло ощущением огромной жизненной силы, воли и решительности.

Несколько мгновений серые глаза, отсвечивающие сталью, изучали вошедшего, затем наместник жестом велел ему опуститься на циновку перед собой.

– Мне доложили, что ты утверждаешь, будто являешься заклинателем, – произнес он резким, командным голосом.

– Меня зовут Рэй, – ответил тот вежливо, но без подобострастия, в свою очередь рассматривая повелителя Югоры.

 – Я учился с вашим сыном.

Господин Акено помолчал, глядя пристально. Кивком головы велел слуге покинуть кабинет и, когда дверь за тем закрылась, сказал уже совсем другим тоном:

– Я помню тебя. Видел однажды возле храма.

– Вы запоминаете всех, кого встречали в жизни? – спросил молодой человек. Эта фраза могла бы показаться насмешливой, но сейчас в его голосе звучал лишь искренний интерес.

– У меня хорошая память, – едва заметно улыбнулся наместник. – О чем ты собирался со мной говорить?

– Хотел рассказать о вашем сыне.

У меня новости от него.

– Мой сын считается погибшим. Официально.

– Но это неправда. Он жив.

– Почему ты думаешь, что он мне интересен? Сагюнаро отказался от своего рода, имени, дома. Отверг предложение вернуться в семью после окончания обучения. И не раз давал понять, что для нас он умер.

Было видно, что собеседник ожидал подобного ответа. Он не растерялся, не удивился холодному, почти враждебному тону.