Летос

 – Язев шевельнул пальцем, и Ринстер, встав со своего места, вытащил кляп из слюнявого рта.

– Милорд! – задыхаясь, зачастила жертва. – Милорд! Я не виноват! Поверьте, милорд!

– Это не то, что я хотел услышать.

– Я сожалею! Сожалею! Пожалуйста!

Ринстер сунул кляп обратно и повторил:

– Он сожалеет, отец.

Кельг громко хрюкнул, явно находя это веселым:

– Вскроем свинку? От горла до паха!

Иллюстрируя свои слова, он поднес месяцеобразное лезвие топора к объемному животу торговца и сделал страшное лицо.

– Уймись, – остановил его Язев, видя, что подвешенная туша вот-вот потеряет сознание от страха. – Талед, ты не даешь мне говорить. Сейчас Ринстер снова вытащит из тебя кляп, но если ты снова будешь выть и умолять, не давая вставить мне и слова, то я рассержусь, и Невек вырежет тебе язык. Это понятно?

Слуга обнажил кинжал, сделал шаг вперед. Талед Гор, прекрасно знавший репутацию правой руки милорда, отчаянно кивнул, показывая, что ему все ясно.

На этот раз он молчал, глядя несчастными, заплаканными глазами.

Господин Эрбет тяжело вздохнул:

– Итак, ты сожалеешь. Это достойное поведение приличного человека. Ты осознал свою ошибку?

Ринстер ткнул толстяка пальцем, тот ойкнул и, поняв, что требуется ответить, пролепетал:

– Осознал, милорд.

– И в чем она?

– Я не должен был идти с этим к милорду Иану. Я должен был прийти к вам.

– И если в следующий раз к тебе обратится какой-нибудь циркач, какой-нибудь воришка или еще кто-то, пытающийся украсть у меня и в моем городе, пойдешь ли ты к Ринстеру?

– Нет, милорд.

– Быть может, станешь беспокоить Кельга?

Антиквар посмотрел на гиганта, мучившего его, с ужасом.

– Нет, милорд. Только к вам.

– Урок усвоен, – выдал свое заключение средний сын.

– Теперь мы можем его разделать? – оживился старший.

Язев мог бы сказать, какого шаутта тогда он терял время на обучение мертвеца, но промолчал. Протянул руку, и Невек вложил в нее кинжал, рукоятка которого уже была предупредительно обмотана лоскутом ткани, пропитанной ароматом лаванды.

Талед Гор полузадушенно пискнул:

– Я всего лишь хотел проявить верность вашей семье, милорд!

– Заткнись! – прошипел ему на ухо Ринстер. – Виси и слушай, если не желаешь отправиться на ту сторону.

– Верность… Ты проявил свою верность. Моему сыну. Но теперь он мертв. А ты жив. – Язев Эрбет стал медленно приближаться к нему. – Я нахожу это обстоятельство очень печальным, а ты прекрасно знаешь, что случается, когда я опечален.