Летос

– Не пробовала быть с людьми любезнее? – Тэо говорил вежливо, но его светло-ореховые глаза были странными, с суженными зрачками, словно он совсем недавно жевал какой-то наркотик.

– В смысле? – Она наблюдала за его реакцией на свет, не слишком-то прислушиваясь к словам.

– Ну слова «пожалуйста» и «спасибо» есть даже в Соланке.

– Я не из Соланки.

– Но акцент у тебя как у южанки. К тому же фраза «не мог бы ты идти первым» звучит гораздо лучше, чем прямой приказ к исполнению.

– Ты тратишь наше время и даришь его тем, кто хочет добраться до тебя.

Акробат лишь хмыкнул и отправился в путь. Она провожала его взглядом, отстраненно отмечая, что чем дальше он отходит, тем слабее шепот в ее ушах. Наконец двинулась следом. Достаточно далеко, чтобы не чувствовать дискомфорта, но и не теряя его из виду.

За дубовыми рощами началась равнина с полями, на которых находилось множество стогов собранного сена.

Тэо шел быстрее, чем она, так что Лавиани пришлось чуть изменить привычный темп ходьбы.

Услышав всадника, Лавиани неспешно сошла с дороги, поближе к скошенной траве, жалея, что ее метательные ножи остались в сумке, брошенной на постоялом дворе. По счастью, человек в сером плаще с оранжевыми полосами был гонцом, а не охотником за головами и проскакал мимо, не обратив внимания на путников. Когда пыль, поднятая лошадью, улеглась, они с Тэо посмотрели друг на друга и не сговариваясь продолжили путешествие.

Еще через час акробата внезапно повело в сторону, она еще успела удивиться, как у того заплелись ноги… когда он рухнул на бок, да так и остался валяться на земле.

– Это такая шутка из цирка? – Лавиани недоуменно вытаращилась на него.

Но расстояние было слишком большим, чтобы Тэо услышал ее голос. Он продолжал лежать в пыли, и женщина, негромко выругавшись, решительным шагом направилась к нему, быстро закипая от злости.

– Скованный! Я выбью из тебя эти глупости, мальчик! Клянусь морем, ветром и тысячью китами! – решительно произнесла Лавиани.

Она склонилась над ним, увидела белое точно мел лицо, пену, выступившую на губах, и вся ее злость пропала. Парень явно не собирался ее разыгрывать. Сойка оттянула веко, обратив внимание, что теперь зрачок закрыл почти всю радужку, оставив лишь тонкую золотистую каемку.

– Дела твои не то чтобы очень, мальчик.