Кровные братья

Он вдруг стукнул кулаком по столу, на мгновение превращаясь из уравновешенного, чуть ироничного бизнесмена в кровожадного, мстительного кровного брата.

– Мы не знаем, кто оставляет трупы в городе, но я присоединяюсь к клану Даханавар с требованием прекратить гадить в собственном особняке! Политика Вьесчи тесно связана со смертными. Я работаю с людьми! Они должны доверять мне и моим братьям.

Он говорил еще что-то, но я вдруг увидел, услышал… почувствовал. Амир вспомнил. Несколько мертвых человеческих тел на станции метро.

Наверное, я произнес это вслух, потому что все присутствующие смотрели на меня. Фелиция – довольно: я оправдал ее надежды. Александр с раздражением. Грейганн – с легким пренебрежением. Рамон с поощрительной улыбкой. Тхорнисх с преувеличенным вниманием, как на шута.

– Вот вам и доказательства, – произнес Вьесчи.

– Бред сканэра – это не доказательства.

– Вы же знаете, что он не лжет! – воскликнула Констанс, перебивая. – Когда он работает, не может лгать.

Он говорит только то, что слышит и чувствует. Отключается от своих эмоций и желаний!

Движением руки Фелиция заставила ее замолчать:

– С согласия всех присутствующих я требую прекращения террористической деятельности клана Асиман по отношению к человеческому населению.

– Полностью поддерживаю, – заявил Рамон.

– Присоединяюсь, – тут же сказал Александр.

– Решение уважаемого тхорнисха? – спросил Ревенант.

– Вам известно мнение по этому поводу нахттотера Миклоша, – ответил тот, рассматривая свои ногти. – Люди нужны нам для еды. И мы обращаемся с ними как с едой. Свежее употребляем в пищу, протухшее выбрасываем. Нас не волнуют проблемы помоев. И мы не договариваемся с кормом.

– Вриколакос Иован, ваше мнение?

Грейганн сверкнул желтыми огнями в глазах и усмешкой:

– Я не согласен.

– С кем? – терпеливо поинтересовался Ревенант.

– С позицией клана Даханавар.

– Но в прошлый раз вы одобрили… – начала Фелиция, не сумев сдержать удивление.

Грейганн ухмыльнулся:

– Мне не нравится эта рыжая девица.

Констанс от удивления захлопала глазами и рассыпала свои бумаги.

– Простите, я не совсем понимаю… – Судья тоже потерял часть своей невозмутимости. – Какое отношение это имеет к вопросу, который мы решаем?

– Самое прямое. Она мне не нравится. И я не согласен.