Курьер. Темная ночь души

Ванька крепче сжал ее руку.

Дорога была пуста. Если здесь и были следы, то их уже занесло. "Неужели заполз в дом?" – мелькнуло у Алены. Тогда точно самоубийца. Алена вгляделась в подъездную тьму сквозь распахнутые двери, но там не было ни движения.

Внезапно из-за одной из машин послышался негромкий стон. От неожиданности Ванька впился в руку Алены еще сильнее. В полной тишине посреди мертвого города меньше всего ожидаешь услышать отзвуки человеческого голоса, пусть даже такого. Алена медленно обошла машину стараясь держаться поодаль.

На песке с теневой стороны, прислонившись тщедушным телом к горячему металлу, полулежал человек. По его внешнему виду Алена сразу поняла – этот человек никогда раньше не выходил на поверхность. Он был одет в потрепанный балахон, в которых часто ходят жители убежищ, на ногах рваные кеды, явно не предназначенные для переходов по пескам. Морщинистое, обожженное лицо обрамляла седая борода, на голове не было ни арафатки, ни другого головного убора, которая уберегла бы от смертоносных солнечных лучей.

Человек медленно повернул голову на звук, и Алена увидела полные страдания глаза.

– Воды! – прошептали потрескавшиеся губы. Человек попытался протянуть к ним руку, но это давалось ему с трудом.

Алена молча смотрела на него. Одежда странника лучше слов рассказала его историю, и перед Аленой развернулась картинка. Старый, ненужный человек, от которого уже нет пользы. Котомка, в которую вряд ли положили еду и воду, молчаливые взгляды бывших сожителей, стальная дверь бункера, захлопывающаяся за спиной и оставляющая наедине с пустыней.

– Воды… – прохрипел старик. Ваня сжал руку Алены.

– Алена… Надо надо ему воды! – он смотрел прямо в глаза, и его зрачки были расширены от ужаса.

Алена молчала. Она смотрела в глаза старика и видела в них смерть. Он еще пытался двигаться, говорить, но все уже было решено. Ему оставались считанные часы. Если жажда и солнце не прикончат его, то с наступлением ночи это сделают Звери.

– Алена! – прошептал Ванька, умоляюще глядя ей в глаза. Она молча покачала головой. Тратить на старика воду, которая на вес золота, которую она несла для Ваньки, было бессмысленно.