Немцы в городе

– Ага, – сказал Викентьич, а я, поколебавшись, спросил:

– Слушай… ты не мог бы дать взаймы. Я бы с аванса вернул.

– Сколько тебе?

– Да пятерки бы, наверное, хватило. Жратвы какой прикупить, а то дома совсем пусто.

Викентьич порылся в карманах, но нашел только железный рубль.

– Слушай, – сказал он, – у меня в конторке есть, но не возвращаться же в цех. Давай завтра, а? Что-то я здорово устал.

– Конечно, – сказал я, – давай завтра.

– Продержишься?

– Конечно, – сказал я.

– На вот тебе рубль пока.

Хоть булочек каких купишь.

– Спасибо, – сказал я. – Мне только до аванса…

Я заскочил в магазин недалеко от дома, прошелся по почти пустому залу, выискивая что-нибудь дешевое, и остановился в мясном отделе перед плексигласовой витриной, внутри которой сиротливо лежала на белом пластмассовом подносе полупрозрачная масса, внутри которой просматривались всяческие шкурки, неаппетитные на вид твердые кусочки чего-то непонятного, жилы и что-то еще. Кажется, эта штуковина была разновидностью холодца и называлась зельцем.

Я знал, что такой из-за его дешевизны брали на закусь алкоголики, и еще наш сосед Петрович покупал зельц для своего песика, дворняги по кличке Боцман. Наверное, я пришел слишком поздно, все приличное разобрали днем.

Я пялился на этот зельц и с каждой секундой он казался мне все вкуснее и вкуснее, хотя я никогда его не пробовал. Слышал только, что есть его можно исключительно с голодухи, за неимением чего-то лучшего.

Но, по крайней мере, одно в нем было хорошо совершенно точно – цена. Холодец стоил меньше рубля за кило.

– А из чего он? – спросил я сидящую на стуле дородную продавщицу лет тридцати пяти. В белом халате, она листала журнал «Огонек», наверное, досиживая смену. Края халата разошлись и с моего места видны были бока ее толстенных ляжек, усеянных бугорками и впадинками.

– Субпродукты, – коротко сказала она, не поднимая головы.

– А что это, субпродукты, – зачем-то спросил я, хотя все равно твердо решил взять эту штуковину на весь рубль, тем более что ничего другого в продаже не было.

Разве что надо было бы еще оставить копеек хотя бы на полбуханки черного хлеба.

– Ухо-горло-нос, сиська-писька-хвост, вот что, – насмешливо сказал кто-то за спиной, и я, обернувшись, увидел седоволосого старика в светлой, в мелкую клетку, рубашке.

Кажется, он ожидал развития разговора или решил подразнить продавщицу, но мне было не до шуток.