Побочный эффект

Луканов не видел ее лица, но было ощущение, что она смотрит на него.

– Добрый день! – крикнул доктор в туман. Фигура не пошевелилась. Луканов помедлил. Она не могла его не слышать – несмотря на то, что туман приглушал звуки, в полной тишине голос Луканова звучал отчетливо, хоть и несколько потусторонне.

– Вы не могли бы мне помочь? – вновь крикнул доктор. – Я ищу профессора Сосновского!

Фигура молча развернулась, и, сделав несколько шагов, растворилась в тумане, словно ее и не было.

Скрип двери заставил доктора резко обернуться.

– Пациент? – пытливо спросил голос.

– Доктор, – ответил Луканов в щель.

– Какой-такой доктор? – проворчала старушка. – Мне Федор Михайлович ничего такого не говорил!

– Мне Сосновский нужен. У меня направление к вам, из города, – пояснил Луканов. – Буду теперь у вас людей лечить.

– Ну, поглядим… – проворчала старуху и приоткрыла дверь пошире. – Заходи, коль и впрямь доктор.

Валерий протиснулся мимо старухи, пытливо оглядывающей его с головы до ног из-под насупленных бровей. Одета она была неброско, в ногах стояла ведро с грязной водой, а в руках старушка сжимала швабру, словно часовой ружье.

– Федор Михайлович занят, – проворчала уборщица. – Пациент у него. Иди пока вон, на стул присядь. Только ноги вытирай, вишь пол мою!

Луканов вытер ноги о старый половичок, развернулся и тут же споткнулся о ведро, не заметив его в полумраке.

– Ах ты, негодник! – всплеснула руками старушка и бросилась вытирать огромную лужу тряпкой.

– Извините, – стыдливо пробормотал Луканов, перешагивая лужу.

Длинный пустой коридор деревенской больницы был освещен естественным светом из широких окон. Впрочем, этого явно не хватало – дальний конец коридора, наполненного тенями, тонул во мраке.  Немудрено было споткнуться в потемках о ведро! Валерий машинально отметил, что добавил бы под потолок несколько ламп дневного света.

Пока старушка затирала лужу, бормоча проклятья в адрес Луканова, тот поспешил ретироваться вглубь коридора. Старые половицы скрипели под ногами, негромким эхом разносясь по пустому пространству, дополняемое только плеском воды и звуком отжимания тряпки. Валерий вновь вспомнил людный и хорошо освещенный холл Первой Городской. Там он был кем-то.