Избушка

Маме Катя сообщила, что Ира приглашает её на несколько дней к себе… Саша прозондировал через интернет сдающиеся квартиры, и в назначенный день, а точнее вечер, после вкусного ужина с вином, они наконец-то наслаждались друг другом в пышной постели.

Для Катеньки всё это было впервые. Все безумные ласки, о которых она до этого лишь мечтала… о которых Саша лишь говорил, намекал по телефону, заставляя её краснеть и таять.

Страсть не затухала всю ночь, до рассвета. Он любил нежно и отчаянно, страстно целуя её лицо и шею, шепча слова любви и благодарности за счастье, которое она дала ему именно тогда, когда он больше всего в этом нуждался.

Проснулись они только в два часа дня от звонка мобильника. Мама спрашивала, как там Симферополь. Сказав, что Симфик в порядке, Катя побежала в туалет, мягко вырвавшись от присосавшегося к её попе Саши. После туалета она тут же занялась приготовлением обеда. С не сходящей с лица блаженной улыбкой, с осознанием того, насколько она счастлива… Заглянула в спальню, засмотрелась на вновь спящего – лёжа на спине, поверх одеяла, с бесстыдно выставленными причиндалами – любимого мужчину.

От любования этим утончённо-стройным, сильным телом её отвлекло лишь потрескивание подгоравшего пюре на кухне.

Пообедав, влюблённые снова завалились в постель. И снова и снова дарили друг другу страсть и нежность. Проснулись ночью, покушали что оставалось. После вместе принимали ванну.

Рано утром Саша сбегал в магазин и накупил новой снеди. И опять, и ещё на двое суток растянулся праздник плоти.

Было так сладко вместе купаться, вместе кушать, сидя у него на коленях, загорать на балконе и курить, бросая пепел на прохожих, и снова сходить с ума от страсти; ощущать его плоть внутри, его уста и руки по всему телу…

– С этого момента для меня существуешь только ты, Катенька! – говорил он в последнее утро, за завтраком. – Тем более… у меня сейчас вообще никого кроме тебя нет! – сказал он с болью, опустив голову, удерживая слёзы.

Катя взяла его руку. Ей так хотелось избавить его от боли, но она понимала, что над такими вещами властно лишь время.

– Как только будет возможно, – насколько знаю, можно с шестнадцати, значит, уже через два месяца – я женюсь на тебе. Если, конечно, ты этого хочешь…

– Хочу ли я? – воскликнула Катя, сияя и, вместо ответа, набросилась с объятиями и поцелуями на любимого.

– Знаешь, а ты ведь похож на моего покойного отца! – задумчиво сказала она.

– А ты похожа на меня! – улыбаясь, ответил он.