Жёлтая магнолия

И в такие моменты ей казалось, что ещё чуть-чуть, и от её ярости развалится ненавистное белое здание с колоннами и полосой зеленого мха у фундамента. Треснет чёрный портрет синьоры Ногарола и погрузится в зелёную воду лагуны, где ей самое место.

Так у неё дар впервые и проснулся. От злости. И так и закрепился на этой злости. Стоило ей разозлиться, как сами собой начинали приходить видения…

Вот и сейчас злость на герцога Ногарола за разбитый витраж всколыхнула тонкую ткань мира, и, глядя на Николину, Миа внезапно почувствовала ноздрями странный сладковатый запах.

Магнолия…

С чего бы вдруг?

Тряхнула головой, отгоняя видение и пытаясь уловить слова Николины.

– … так ты и разозлись, и посмотри, как оно тут всё будет дальше, – вздохнула Николина. – Хочешь не хочешь, тебе не выстоять против герцога Ногарола. И лавку придётся продать.

– Эту лавку мне оставила мама. И сказала, что здесь меня найдёт моя судьба. Так что никуда я не поеду. Осталось только придумать, где через три месяца брать денег на новую ренту, – ответила Миа твёрдо.

– И сколько?

– Триста дукатов.

– Святая Лючия! Да это же целое состояние! – воскликнула Николина, снимая швартовочную петлю.

– Ничего, как-нибудь выкручусь, – пожала плечами Миа.

Не стала говорить, что уже заняла денег у Гвидо Орсо, ростовщика, который держит всю скупку краденого в гетто. Она пошла к нему от отчаяния, от злости и безысходности, вспоминая, как два бульдога-сикарио герцога Ногарола уже доставали молотки, чтобы забить досками вход в её лавку.

Вот тогда-то она и решилась. Хотя и знала: никто в здравом уме не занимает денег у Гвидо, если можно не занимать. Она ещё подумала тогда, что загоняет себя в силки. Потому что заработать за три месяца триста дукатов, чтобы отдать долг, да ещё проценты Гвидо, да ещё накопить триста дукатов на следующий взнос, ей явно не под силу. Но деваться было некуда. Она гордо сказала людям Ногарола, чтобы убрались с порога и приплыли за деньгами через три дня.

Они и убрались, ехидно улыбаясь и пообещав, что если через три дня денег не будет, то ей несдобровать. А ещё сказали, что напомнят о себе, чтобы она не забыла про долг. Вот и напомнили, разбив витраж!

И что делать дальше, она пока не представляла. Вспомнила, как Гвидо плотоядно улыбнулся, окинув её фигуру масленым взглядом, и в свете огарка свечи во рту у него блеснул золотой зуб.

– А чем обеспечишь? – прищурился он, выкладывая на стол монеты.