Южная роза

Синьор Миранди уже давно вышел из игры, едва только ставки поднялись выше ста сольдо, но он ещё некоторое время сидел за столом, расспрашивая Форстера о выгоде некоторых вложений. А когда он, наконец, ушёл, Винсент вернулся к прерванному с его появлением разговору.

– Так, значит, она тебя разыграла? И поделом тебе! Говорил же – не лезь! И готовь ящик вина, мой друг – ты почти проиграл, – он с усмешкой бросил карту метким движением, а затем добавил негромко, глядя на задумчивое лицо Форстера. – Между прочим у меня три тройки, если ты вообще замечаешь, что происходит за столом.

– А ты, как я вижу, доволен? Не рано ли сбросил меня со счетов? – ответил Форстер с сарказмом, беря из колоды две карты. – Ещё один день, Винс. У меня есть ещё один день. Хотя… в последний момент она всё-таки струсила, эта синьорина Миранди. Так и не сказала, что это был «Овечий король». А я думал – она смелее.

– Ну, видишь, зато твоя честь не пострадала. Никто же не понял.

– Пострадало самолюбие, Винс. Видел бы ты лицо Корнелли… Щенок просто лоснился от превосходства.

– Забудь. Ты же помнишь, о чём я предупреждал тебя в первый день?

– «Просто терпи их презрение молча – и всё получится» – ты об этом? – спросил Форстер тихо, чтобы не услышали остальные, и положил четвёртую карту. – Как же, помню! Я и терпел всё, как ты просил. И я не в претензии к синьорине Миранди, хотя она меня невзлюбила – это факт. Но с ней мы ещё подружимся – даю слово. А вот щенку Корнелли ногу я всё-таки прострелю.

– Подружитесь? Бог с тобой, Алекс! Не испорти всё.

– Да я же не спорю. Что поделать, раз я не в её вкусе. Хотя ты рано списал меня со счетов, а ну как завтра мне удастся растопить её сердце?

– Боюсь, как бы она совсем не растопила твоё, Алекс! – усмехнулся Винсент.

– Ты шутишь? – Форстер коротко рассмеялся. – Если бы не ящик вина, Винс, я бы уже и думать о ней забыл.

– Уж я надеюсь, – произнёс Винсент без всякого оптимизма в голосе, – и мой тебе совет – Корнелли трогать и вовсе не думай! Его отец нынче в большом фаворе при дворе.

– Как скажешь.

Спорить с синьором Грассо Форстер не собирался. И говорить ему о том, что думает – тоже. Он понимал, что синьорина Миранди обижена на него, и может быть, даже за дело, но этой шарадой она зацепила его за больное. Хотя, не будь на том представлении Корнелли, он не придал бы этому всему такого значения, но…

Но он понимал, что обманывает себя, думая так.