Южная роза

Брось, Алекс, последний раз такой взгляд у тебя был, когда ты выследил болотного тигра, что вырезал деревню в Ашире. И дело тут уже не в ящике вина, как я понимаю. Ты, конечно, сам решай, но я бы тебе советовал как друг – займись лучше Паолой.

– Если уж на то пошло, то я женюсь, только если это будет вообще единственный выход из всех возможных. И ты знаешь почему. Так что хватит уже об этом, – отмахнулся Форстер.

– Да, да, я помню про твоё отношение к женским принципам.

Форстер понимал, конечно, что Винсент желает ему добра, но мысль о том, чтобы жениться на одной из этих южных никчёмных синьорин была ему противна.

Он безупречно играл свою роль: целый день развлекал женщин, танцевал с ними, держал их зонтики и веера, приносил напитки, подвигал стулья, но единственное, что хоть чего-то стоило в этом цирке глупых церемоний – тот вальс, за который он заплатил упрямому маэстро триста сольдо.

Эта синьорина Миранди… она так не хотела с ним танцевать…

Но её возмущение и сопротивление, попытка отстраниться от него и её гнев, который должен был поставить его на место – всё это вместе лишь подстегнуло азарт.

А ещё её лицо, когда она дерзила ему, пряча за спиной испачканные руки… пахнущие мятой и такие нежные… И это пятно сажи на носу… И то, как старательно она оттирала платком его поцелуй, будто это именно он испачкал её руки своим прикосновением.

«Она очаровательна и мила…»

Винс прав – она очаровательна и язык у неё, правда, острый, она одна не лепетала милые глупости, которые принято обсуждать на балах.

Да что там, таких строгих наставлений он не слышал даже от своей матушки в глубоком детстве… Нет, она не просто очаровательна…

Задери его медведь! Винс знал, чем его зацепить.

Спор с другом на ящик вина вдруг обрёл реальное значение, и Форстеру захотелось выиграть этот спор. Захотелось, чтобы синьорина Миранди – эта колючая южная роза – ждала от него приглашения на танец. Чтобы хотела его слушать, как эта курица Паола, и чтобы слушала, склонив голову, как Лучиана, а её ресницы при этом трепетали от тех слов, которые он говорил.

Чтобы перестала видеть в нём дикаря… Хотя… она уже назвала его неотразимым. Ну-ну.

Он отхлебнул из бокала и усмехнулся.

У неё красивая линия скул, и такая гордая осанка… А её губы…

Лесной дух! Не стоит ему думать о её губах. И об этом глупом споре. Им же с Винсом не по шестнадцать лет. Что, вообще, на него нашло?

Форстер снова усмехнулся.