Рябиновая невеста

Спутанные чёрные волосы и борода мужчины тоже пропитались кровью, по его щеке от виска вниз шла глубокая рваная рана, будто мечом прошлись или топором, а может, и того хуже, чем-то с зубьями. А может, даже когтями…

И, кажется, монах уже перестал дышать.

? Надо ему помочь… – пробормотала Олинн, отбрасывая палку и наклоняясь к мужчине.

? Чем помочь-то? Разве что столкнуть в болото. И то будет милость, чтобы вороньё его не расклевало.

? В болото? Торвальд! Как ты можешь! Он, может, жив ещё! – воскликнула Олинн, разглядывая раненого.

? Ну, так и быстрее подохнет, ? ответил Торвальд невозмутимо, но когда Олинн присела рядом с мужчиной, собираясь проверить, жив ли он, то воскликнул, перехватывая топор поудобнее: ? Эй, эй! Пичужка! Не трогай его!

? Да что он сделает-то? Он же не дышит почти!

Монах не может быть опасным. Всё-таки божий человек. Божьи люди никого в Олруде не трогали.

Хотя теперь, когда она рассмотрела его вблизи, он показался ей поистине огромным. Торвальд-то не маленький, выше него во всей крепости лишь кузнец Ликор, да  только этот монах будет побольше даже замкового кузнеца.

А уж рядом с ней он, наверное, покажется и вовсе великаном!

Олинн придвинулась ближе, опустилась на колено и осторожно приложила ладонь к шее мужчины.

? Он жив! – воскликнула почему-то полушёпотом, услышав под кожей слабое биение сердца.

Глянула вверх и увидела на камне, чуть выше по склону, следы крови.

Может, мужчина оступился и упал вниз с каменной гряды? Вот голову и расшиб.

Да только что он здесь вообще забыл? И как попал на эту тропку?

С тех пор, как сюда, на Великие болота Эль, через Перешеек пришла война, южан тут не жалуют. А уж божьих людей и вовсе.

Олинн вскочила.

И что с ним теперь делать?

Если решать умом, то Торвальд прав – бросить его здесь. Божьи люди – враги, и в болоте ему самое место.

Но если решать сердцем… Оставят его здесь – он, ясное дело, умрёт. Но ведь теперь, когда они его нашли, получается, что Олинн стала его аэсмэ* ? ответственной за судьбу.

Бросит его умирать, а потом в Небесных чертогах ей это припомнится. Ведь бросить умирающего – всё равно, что самой убить. А убить не в бою – значит обречь на вечные скитания в холоде Тёмных долин, и не ей решать, заслужил ли он это.

? Жив, да толку-то? – пожал плечами Торвальд, снова трогая монаха носком сапога. – Видать, всё равно недолго ему осталось.

? Надо отвезти его в замок.

– В замок? – недоверчиво переспросил Торвальд.