Рябиновая невеста

Олинн глянула через плечо и усмехнулась.

? Да уж какой благодарностью можно разжиться у монаха! Отпущением грехов, или как там вы это называете?

? И то правда, в награду у меня ничего с собой нет, или…? Бьорн прищурился. ? А при мне ничего не было? Как ты вообще поняла, что я монах?

? Э?э?м… Был мешочек для сбора милостыни, и в нём три медяка. Да вон он лежит у печи, ? махнула Олинн, отвернулась и загремела котелками. – Всё в целости. И на тебе была ряса, очень старая и ветхая, и ещё эти шрамы по всему телу… Торвальд сказал, что монахи так себя хлещут – усмиряют плоть.

? Хм… Но если я монах, то где же мой хольмгрег? – спросил Бьорн, и у Олинн даже мурашки по спине побежали.

Ну вот и началось! Эх, лягушка она глупая! Надо было его назад повесить ему на шею! Что же она его в горшок-то сунула! А теперь он точно догадается! Ох, догадается!

Она вдохнула и, нарочито громко двигая котелки, ответила, стараясь сделать так, чтобы голос не дрожал:

? Хольмгрег? Не знаю… Не видела я его.

?Э?м?м. Ну да… Может, и не было. Расскажи об этом месте, ? произнёс Бьорн, резко оборвав разговор и не став дальше выпытывать у неё подробности.

И не просто попросил, а будто распорядился. Он вообще говорил отрывисто, точно приказывал ей, как служанке.

? Что рассказать? – Олинн снова оглянулась через плечо.

? Что тут у вас в Олруде? Жить-то можно? Может, я тут и останусь…

? Останешься? – Она удивилась и даже обернулась, глядя на Бьорна и вытирая руки куском полотна. – Зачем?

? А куда мне идти? – спросил он, скользнул по Олинн тяжёлым взглядом и будто усмехнулся. – Я ведь не помню ничего.

? Ну… я не знаю, ? ответила Олинн растерянно.

– Вот и я не знаю… Но ты же не бросишь меня тут, раз уж спасла? – и в этом вопросе ей почудился какой-то странный намёк или, может быть, снова насмешка?

? Не брошу… наверное, ? ответила она, пожав плечом.

И подумала, а правда, куда же ему теперь податься? Ведь он даже имени своего не знает! А если он не помнит, кто он и откуда, если не знает этих болот, куда ему пойти? На юг? Пойдёт сам на юг, заблудится и утонет. А через Перешеек ему нельзя, хирдманы отца его поймают и убьют. Но привести его в Олруд? Торвальд сказал, отец его повесит.