Рябиновая невеста

И даже метёлкой  быстро подмела пол, на всякий случай. Она ещё раз глубоко вдохнула, тряхнула головой, отгоняя сомнения, и, закрутив волосы узлом на затылке, чтобы не мешали, принялась обрабатывать раны монаха. Вот только руки всё ещё дрожали, и она то и дело поглядывала на свою ладонь. Но ничего необычного больше не происходило. Серебряная звезда исчезла, не оставив никаких следов.

И то ли мазь помогла, то ли успокаивающие прикосновения её пальцев – монах перестал метаться и бормотать и даже задышал ровнее и тише.

  Наложив на раны повязки с сушёным мхом и укрыв раненого шерстяным пледом, Олинн устало прислонилась к стене, усевшись прямо на лежанке.

? Кто же ты такой? – спросила она тихо, разглядывая раненого. – Как сюда попал? И чего ты такой лохматый? Как будто ваш бог запрещает вам волосы расчёсывать да заплетать! Или хотя бы остричь на худой конец? Странный он – ваш бог.

Бороду бы ему обрезать и эти космы тоже, ужас просто, что у него на голове! А какие большие у него руки… Кажется, если сложить обе её ладони, то его одна всё равно будет больше.

И что за шрамы у него на запястьях? Странные шрамы, точно от кандалов.

Олинн посмотрела на его щиколотки. И там тоже были такие же шрамы, но уже застарелые.

Может, он был в рабстве? И бежал? Может, грёб где-нибудь на драккаре в проливах у Солёных островов? А может, и Торвальд прав. Бывает, что эти безумцы и к дереву себя приковывают, и не едят неделями. Странные они. И бог у них странный.

Зато какие у него ресницы, длинные и тёмные…

На севере такой, как он, никогда не будет считаться красавцем.

Слишком чёрные волосы, и кожа тёмная, загорелая. Но что-то есть притягательное в нём, почему-то хочется его рассматривать.

? Интересно, как тебя зовут? – произнесла Олинн вслух. – И как мне тебя называть?

Она любила разговаривать сама с собой во время работы или в поездках. С лошадью, с деревьями и травами. С птицами. Если спрашивать у Великой Эль, то она всегда отвечает. Не словами, но знаками, подсказками, приметами. Лист с дерева упадёт, застрекочет белка, тучка набежит на солнце, или, как с этим монахом – ворон подскажет…

Вот и сейчас она надеялась, что чары помогут.

Откликнутся на её вопросы. Но в избушке Тильды стояла густая тишина, и Олинн, вздохнув, встала и отправилась к очагу. Пора заняться едой.

Она решила сегодня остаться здесь и заночевать. Во-первых, из-за этой серебряной звезды. Мало ли, что это было, лучше тут переждать, чем ехать в замок. А во-вторых, из-за монаха.