Огненная кровь. Том 1

Она стояла там долго, глядя на бесконечную синюю гладь и вдыхая солёный бриз только с одной целью – перестать ощущать одеколон мэтра Гийо, который наполнил лёгкие и, казалось, въелся даже в кожу и волосы. Жуткая смесь запахов конской упряжи, старого сундука, благовоний, камфары и скипидара.

Ветер лечит…

Когда она вернулась, мэтр Гийо уже уехал. А тётя вызвала её в свою комнату для серьёзного разговора.

Тётя шла по лестнице впереди, натянутая, как струна, не сняв даже кружевных перчаток, которые специально надевала, принимая гостей, и по её суровому выражению лица Иррис поняла – разговор будет неприятный.

Всякий раз, когда тётя Огаста хотела сказать какую-нибудь гадость – а это она умела делать с непревзойдённым самообладанием – начинала она издалека, обязательно со слова «милая», быстро переходя на «милочку» и заканчивала фразой: «…и если бы ты не была дочерью покойного Людвига, то…».

Иррис она никогда не любила. И нелюбовь эта была взаимной.

Но раз уж судьба распорядилась так, что жить им пришлось под одной крышей, да и к тому же крыша эта принадлежала тёте Огасте, то Иррис всеми силами старалась вести себя так, чтобы не вызывать неудовольствия тётушки.

– Милая, присядь, – тётя указала веером на маленькую кушетку напротив себя, а сама расположилась в кресле.

Спросила она мягким и вкрадчивым голосом, но в глазах застыла холодная решимость.

Дело плохо…

– Догадываюсь? Тётя, да тут не надо быть семи пядей во лбу! Та коробка с голубым бантом, что он притащил с собой, в кондитерской лавке позавчера на неё назначили скидку, думаю, что мэтр специально ждал именно этого дня, – усмехнулась Иррис, – умоляю вас, тётя, вы же не серьёзно?

– Это почему же? – ответила тётя со встречной усмешкой.

– Потому что он… он… Он отвратителен! – воскликнула Иррис.

Она пыталась подобрать более вежливое слово, но эмоции одержали верх. Мысль об этом браке, об упитанном округлом теле мэтра Гийо, о его засаленном жилете с расходящимися на животе пуговицами, в котором он был похож на тюленя, о его жадном взгляде, блуждающем где-то пониже её подбородка, и смазанных маслом волосах приводила её просто в ужас.