Чёрная жемчужина Аира

Вздрогнула лишь, когда внезапно раздался стук входной двери – в комнате появился молодой человек, в котором Летиция безошибочно узнала Филиппа Бернара – брата Аннет и своего кузена.

Узнать его было нетрудно – одно лицо с дядей, и выглядел он так, что ей в голову пришло только одно слово – «породистый». Одет щегольски, высок, подтянут, довольно красив. Он, не глядя, размашистым движением сунул дворецкому шляпу и хлыст, едва не впечатав их в грудь пожилого ньора, коротко поприветствовал отца и упёрся взглядом в Летицию.

– Кузина? – тонкие губы расплылись в сладкой улыбке. – Как я рад!

Она привстала для приветствия, и Филипп, поймав её руку, склонился в поцелуе, успев при этом пробежаться взглядом по её фигуре и задержаться на лице. Он произнёс пару комплиментов, приличествующих случаю, расположился за столом напротив и принялся внимательно разглядывать Летицию, особенно её скромное серое платье, в которое она переоделась после приезда.

К счастью, это пристальное разглядывание продлилось недолго – ужин уже подходил к концу.

Они прошли в соседнюю комнату – большое помещение, которое совмещало функции кабинета мсье Бернара и библиотеки. Панели из красного дуба подпирали потолок с люстрой из трёх ярусов хрусталя, а массивные шкафы, доверху набитые юридической литературой, придавали комнате несколько мрачный вид. На стене напротив большого письменного стола висела карта с изображенной на ней дельтой реки Арбонны, разлинованная на какие-то квадраты.

Приглядевшись, Летиция пришла к выводу, что квадраты – это плантации. Дядя снял сюртук, велел служанке принести кофе, а Летиция за это время успела пробежаться глазами по карте и обнаружить поместье Анри Бернара – Утиный остров. Остров на самом деле был полуостровом, вонзившимся, словно клюв пеликана, в самую середину реки – именно в этом месте Арбонна сужалась до бутылочного горлышка, делая петлю, а затем изливалась в низину, разделяясь на множество рукавов, вросших в альбервилльский залив, словно корни болотного кипариса.

Названия, нанесенные на карту тончайшим пером, отозвались в памяти чем-то очень знакомым: плантация Дюранов – поместье Жемчужина, Лаваль – поместье Физалис, Обьер – поместье Гиацинт, Три дуба – Грейсоны, Кошачий глаз – Фурье, дальше пристань, у которой останавливались пароходы.