Чёрная королева. Ледяное сердце

Просят вас прибыть. Допрашивать или как?

Генерал нахмурил лоб и отложил перо.

– Или как. Скажи, пусть ждут. Иду уже. Да проследи, чтоб колдуна этого не пускали к нему. Я сам.

В прошлый раз он сглупил, пустил поперёд королевского дознавателя. Тот готовился долго, выл и водил руками, иголки разложил, шептал что-то под нос, траву жёг, да только вышло всё боком. Тот горец, которого допрашивали, вдруг скукожился, что печёное яблоко, согнулся, сгорбился и высох весь. Чучело чучелом стал, одна серая кожа, как крылья нетопыря, повисла на костях.

Как потом колдун сказал – в камень ушёл. И вот для чего, спрашивается, тогда нужен этот колдун? Вот чтобы в камень никто не уходил, для того и нужен. А допрашивать с пристрастием его люди и так умеют. Но вот же – королевская прихоть с колдунами возиться, только зря почём коз режут раз в неделю да на кишки смотрят.

– А колдун уехал в Му?рен, – Барк сложил дрова у жаровни, потрогал остывший уже чайник и расшевелил тлеющие угли.

– В Мурен? Это ещё зачем?

– Сказал, за чёрной козой.

– У нас тут что, чёрной козы не нашлось?

– Нет, вашаслость, только мышастой масти остались, он чёрных-то всех, почитай, порезал.

– А почему сам поехал, а не послал кого?

– Не знаю, вашаслость, да я и не спрашивал, потому как боюсь я его.

Генерал мысленно выругался. Не дело это, когда человек колдовством занимается. Не людское это дело, если уж точно сказать. Это когда айяаррское отродье колдует понятно – им всем место на костре или виселице, а совсем другое, когда люди.

И это новое королевское веяние – при корпусе колдуна держать – совсем делу не помогало. Но поперёк королевского указа не пойдёшь.

Раньше и святой отец был против, да только за это его быстро отослали куда подальше, заменили на более покладистого. Так что нынешний не замечает ни колдуна, ни чёрных коз, ни петушиной крови и красных ниток, привязанных на деревьях. Только люди шепчутся и держатся подальше и от походного храма, и от колдуна. Да болтают всякое.

– Ладно, скажи, буду сейчас.

Барк исчез в тот же миг. Исчезать у него получалось гораздо быстрее, чем появляться, и гораздо тише. Генерал, выйдя из шатра, потянулся и поёжился. Небо на западе разлилось закатным багрянцем. В ущелье над рекой соболиной шкурой расстелился густой туман, сквозь который зловещей щетиной торчали чёрные пики елей, и над треклятым Оленьим Рогом засияла россыпь Лучницы. Издевалась над их неудачей, целясь остриём прямо в лагерь.