Дыхание ветра

– Спасибо, лучше продолжай читать мне нотации – это меня бодрит, – проговорил он хрипло и как-то устало, тут же остановив поток обвинений, собирающийся вылиться с моего языка. Набрав воды в ладони, парень плеснул себе в лицо, смывая кровь и грязь. Поморщился – каждое прикосновение к разбитому лицу вызывало резкую боль.

Смыв кровь, он мельком взглянул на меня и, захватив разорванную куртку, направился в медкабинет. Войдя, сел на предложенный ему стул. Я остановилась в дверном проёме и смотрела на него. Осмотрев все синяки и ссадины на лице Александра, медсестра Вероника Васильевна приказала ему снять футболку, и когда он, превозмогая боль, стянул её с себя, я ахнула.

Передо мной предстало ужасное зрелище: тело парня было сплошь покрыто ссадинами и кровоподтёками – на нём просто не было ни одного живого места. Медсестра внимательно осмотрела и ощупала Алекса, и от её прикосновений он тоже заметно морщился, но не проронил ни единого звука, потом медсестра вынесла свой вердикт:

– Кажется, ничего не сломано.

– Вы с ума сошли! – возмутился Алекс. – Никуда я не поеду! Никаких повреждений у меня нет, я нормально себя чувствую.

– Это ты с ума сошёл! В больнице тебе окажут первую помощь! – убеждала медсестра.

– Я никуда не поеду! – холодно сказал Алекс.

– Я должна обсудить этот вопрос с твоими родителями, – распорядилась медсестра.

– Отец сейчас на Андреевском хуторе, могу набрать его номер, – проговорил устало Алекс. Повернувшись ко мне, попросил:

– Аня, достань, пожалуйста, мобильник из моего рюкзака.

Я быстро расстегнула молнию на кармане рюкзака, достала из него мобильный телефон и вложила в протянутую ладонь. Он набрал номер отца, сказал, что у него в школе возникли небольшие проблемы и теперь с ним хочет поговорить медсестра, затем передал телефон Веронике Васильевне.

Во время разговора медсестра настойчиво пыталась убедить отца госпитализировать Александра, мотивируя тем, что у парня могут быть внутренние повреждения и, описывая его внешний вид, использовала всяческие медицинские термины, чтобы попробовать надавить на его отцовские чувства, но отец Алекса не спешил соглашаться.

В итоге, ещё раз поговорив с сыном, он решил, что мед-работница просто сгущает краски, и окончательно отказался от дальнейшего лечения.