Гортензия

Размазывает слезы вместе с тушью по опухшему неопрятному лицу, противно шмыгая красным носом (вид как у алкоголички, ей Богу!). Растрепанная, неряшливая, поношенно-линялая, брыдкая. Злится, обижается, обзывает. И тут же упрашивает (чуть ли не на колени готова встать): “Останься! У нас все будет хорошо!”. Где здесь логика, скажите? Ты или проклинай, или умоляй остаться.

Он – красавец и шалопай – все эти прощальные сцены особо не жаловал. Женские истерики его раздражали, поэтому канитель он не разводил.

Ускользал незаметно. Беззвучно прикрывал за собой входную дверь, оставляя соблазненную им даму с сердцем, разорванным в клочья и в мучительном недоумении от того, что уходит. Просто уходит, даже не соизволив сообщить о причинах разрыва.

Он обрывал связи и обрезал нити без сожалений – в этом была и его убийственная вежливость и его подленькая доброта. Своего рода ласковая плеть: мол, так же лучше, когда без тягучих и болезненных объяснений.

Да, да – те самые пресловутые благие намерения, из которых вымощена дорога… ну сами знаете куда.

Какое по счету тем весенним вечером это было разбитое им женское сердце? Да Бог его знает какое! Трофеи свои он особо не ценил, с легкостью забывал уже случившихся в его жизни женщин (со временем – непременно наскучивших, надоевших до чертиков, прочитанных “от и до”, отчего канва отношений становилась предсказуемой и, как следствие, – тягостной, ненужной, вязко-липучей).

Ему, – сердцееду со стажем, безжалостно сжирающему одно за другим женские сердца (и ведь ни разу же не подавился, Дон Жуан хренов!) – и в голову не приходило считать свои мужские победы, за которыми непременно следовали чьи-то разочарования, слезы и выжженные дотла внутренности. Да что он, – его Судьба (и где ее женская солидарность, кстати?) давно уже сбилась со счета и раздасованно махнула и на него, и на статистику брошенных им женщин, рукой, – как махают на нечто безнадежное и не поддающееся исправлению.

Он любил свежесть во всех ее проявлениях: свежевымытые полы, накрахмаленные кипенные рубашки, холодновато-чистый воздух, апельсиновый фреш, свежесваренный кофе, революционные открытия, описанные в научных журналах, театральные премьеры, свежеприготовленную еду (вчерашние блюда он ел крайне редко), свежеиспеченные: "Только из духовки, милый!", – аппетитные бабушкины булочки.