Дыхание бури

Где они?

– Да что ты застыл? – орал дед, – Разуй глаза! Вот вёдра, прямо перед тобой! И тогда я их увидел – вёдрами мне бы и в голову не пришлось их назвать, – это были деревянные бочки литров по двадцать пять, я же искал какие-то пластмассовые ведёрки, но забыл, что в экопоселении все пользуются вещами максимально приближенными к природе.

Схватив вёдра, которые сами по себе были тяжелы, я, чтобы не слышать порядком поднадоевший голос деда, бросился в сторону реки, до которой было метров сто пятьдесят.

Набрал полные вёдра, и подоспевший к этому времени дед, показал, в какую сторону надо было тащить воду.

Оказалось, что теплица была общественной, огромной, как супермаркет, находилась метрах в пятистах от реки и бочка для полива была, по-моему, безразмерной. В общей сложности я сбегал к реке и обратно раз двадцать, и устал, словно загнанный зверь. Дед внимательно следил, чтобы я не филонил, подгоняя меня, когда я, по его мнению, слишком медленно бежал с вёдрами. Когда бочка была наполнена, я набрал вёдра в последний раз, отнёс к дедову дому во двор, где свалился от усталости.

– Ладно, можешь поесть! – сказал дед и вынес мне миску наполненную кашей и деревянную ложку. Так как я был очень голоден, ведь лёг спать на голодный желудок, в мгновение ока слопал всю кашу, даже не удивившись тому, что это была перловка.

После завтрака я вычистил у коровы в хлеву, весь навоз оттащил к теплице, свалив его в кучу, затем отправился на сенокос. Мне вручили обыкновенную допотопную ручную косу, показали, что нужно делать и послали косить траву, которая доходила до самого пояса.

Не умея правильно это делать, я в первый же час вымотался до предела, разве только едва держался на ногах, но это никого не волновало, надо было продолжать работать. Со временем у меня стало получаться правильно применять силу, чтобы скашивать жёсткую траву, и я понял, что уже не так сильно устаю. Но в первый день я несколько раз до крови сдирал кожу на ладонях, которая конечно мгновенно заживала, но приносила свою долю страданий.

В общем, в первый день меня надолго не хватило, я свалился без сил прямо там, на сенокосе, за что был жестоко предан осмеянию. Дед вдоволь потешался надо мной, а напоследок плюнул и принялся сам косить. Придя в себя только к вечеру, я понял, что на этом лугу вся трава была уже скошена, а дед отправился домой, не позаботившись о том, чтобы помочь мне добраться до моей кучки соломы.