Настоящее без прошлого: негласно моя

«Помните, что с Вами произошло?», «Алиночка, милая, мне тебя так не хватало!», «Как вы себя чувствуете?»… И еще много вопросов, от которых еще больше разболелась голова. В один момент их стало так много, что все слились, во что-то одно совершенно непонятное, и я закрыла глаза, пытаясь хотя бы таким образом сбежать от ненужного мне на данном этапе.

Дальше, оглянувшись вокруг, рассмотрела большую комнату с огромным окном и высокими потолками. Пол выложен маленькой плиткой, как при «совке». Черные ромбики сливались в цветы среди жёлто-коричневых плиток на полу.

«Вы в больнице» – словно увидев мое смятение, сказала молоденькая медсестра. Рыжие слегка кудрявые волосы гуляли по её плечам. Хрупкая, юная, с глазами карими и длинными ресницами. Наверное ещё «не горевшая» совсем.

«Кто любил, уж тот любить не может. Кто горел, того не подожжёшь», – вспомнились слова Есенина. Полушепотом выронила в воздух.

– Что, милая? – уставился на меня брюнет высокий в костюме.

– Есенин.

– Что Есенин? – переспросил он.

– Строки Есенина. Чего-то крутятся в голове.

– Ах, да. Ты об этом. Твой любимый поэт.

Отвела взгляд влево. Пожилой мужчина под 180 ростом, седина в волосах, очки в серебристой оправе с прямоугольными линзами. Что-то конспектирует. В белом халате. Врач скорее всего. Постоянно смотрит на меня.

Планшет с записями отдал медсестре, достал из левого кармана маленький фонарик.

– Разойдитесь, пожалуйста. – обратился к присутствующим, которые тучей окружили меня. – Мне нужно осмотреть пациентку.

Включил фонарик, нагнулся надо мной. И начал светит мне в глаза.

– Откройте рот, пожалуйста. Покажите язык. – приказным тоном говорил врач. – Хорошо, закройте и отдыхайте.

Странный какой-то врач. Не спросил даже, как я себя чувствую.

После слов врача: «Ей нужно отдохнуть и прийти в себя» все эти люди начали покидать мою палату, но каждый перед уходом посчитал нужным подойти ко мне, чтобы пожелать мне скорейшего выздоровления и поцеловать кто в руку, а кто в щеку.

Казалось, с последним посетителем, который захлопнул дверь, началась моя новая жизнь. Я говорю новая так, как я совершенно ничего не помнила. Теперь у меня не было ни фамилии, ни даже имени. Я даже не говорю уже о других куда более важных вещах, о таких, как семья, работа, хобби, предпочтения… Не помнила даже о любимом цвете.