Почему нарушаем!

Там ниже, кажется, еще какие-то свертки лежат.

– Эх ты! Интеллигенция! Ох уж мне эти вечные ваши метания, сомнения, поиски смысла жизни и справедливости. «Кажется, кажется»… А ну, быстро осмотреть все полки и доложить! К водке неплохо бы черного хлебца да баклажанной икорочки с плавлеными сырками в довесок… А ты чего бы хотел? – спросил он у блестяще выполнившего поставленную перед ним задачу Общественника.

– Я не пью, – как заведенный повторил тот.

– Вот… – Интеллигент выложил на стол нарезанный кирпич черного хлеба в целлофановой оболочке, банку баклажанной икры и кучку плавленых сырков.

– Ага, прекрасно! – обрадовался Бывалый и, опять азартно потерев ладони, посмотрел на Общественника со значением. – Кто у нас заведует столом и, соответственно, столовыми приборами?

– Где я их вам возьму, – буркнул тот, однако опять послушно встал, дожидаясь очередных распоряжений.

– А где обычно хранятся столовые приборы? – принялся экзаменовать его Бывалый.

Общественник пожал плечами.

– Ну… в кухонных столах, в буфетах.

– Ага, сам все прекрасно соображаешь, а пошевелить лишний раз мозгой не желаешь. Конечно, в кухонных столах, где ж еще. Так во-о-он тебе стол, видишь? – Бывалый подбородком указал направление. – Вон, здоровый, который полосатой клеенкой покрыт. Видишь, за грудой кирпичей его краешек виднеется. Тащи оттуда пару-тройку чистых тарелок, вилки, консервный нож и прочие необходимые для культурного досуга атрибуты… – Он словно не допускал мысли, что в столе может не оказаться перечисленного.

Он подмигнул Интеллигенту, а тот даже ничуть не удивился, когда пошедший за добычей Общественник вернулся с необходимым инструментарием. Он только внимательно посмотрел на Бывалого, который наконец решил тоже принять участие в приготовлениях.

– Все чистое, – тоже почти без удивления доложил Общественник, сноровисто раскладывая на столе приборы. Он, как и Интеллигент, кажется, начинал привыкать к чудесам. – Можно даже сказать, стерильное. Просто не верится.

– Чтоб вам всем! – произнес тост Бывалый и, резко запрокинув голову, первым осушил наполненный до половины стакан.