Петербургские сумерки. Часть 1. Морда Принцешная

– Не верит Казарка! Да не целованные они, говорю!

– Сама проверю!

Казарка заставила обеих девушек поднять юбки, а потом тут же, при всех, осмотрела укромные местечки.

– Так и есть! Не тронутые ещё! – подтвердила она после осмотра. Ну, а после, когда новоявленные девки ожидали новых пыток, усадила их за стол и начала подавать им еду, приговаривая и поучая. – Топтун с Герцогом не та швалота, с которой вам придётся знаться. Повезло на первый раз. Дальше хуже будет. Изобьют если, иль по-другому обидят, скажите про тётку Казарку и с косой в охапку ко мне.

Казарка пригрозила кулаком Топтуну.

– Обласкаешь их! Пусть мужскую ласку помнят, когда по рублю да по полтиной по рукам пойдут.

– А чего ему не скажешь? – Топтун покосился на Герцога.

– Он не обидит. Да и незачем. Девки-то от него глаз не отводят. На еду смотрят реже.

– Баньку топи! – огрызнулся Герцог. – А мы тут без тебя обрешим утешные дела.

Казарка, широко улыбаясь, ушла. Всё ровно так и обстояло. Гостьи иногда украдкой, а иногда и открыто поглядывали на Герцога. Было заметно, что он им понравился. Тот бросил виноватый взгляд на друга. Топтун махнул рукой.

– Привык ужо. Любить меня всё одно будут. А, дед Макар? – он подмигнул ему. – А давай с нами с тёткой Казаркой?! Тряхнёшь бородкой на посошок!

Дед Макар начал плеваться в ответ.

Через полчаса Казарка забрала девок в баню. Коротко объяснила чего и как делать, а потом велела раздеться и мыться. Когда Топтун с Герцогом пришли, обе были нагишом и выглядели радостно. Они ручками помыли своих дружков, прошлись по ним веничками из полыни, а потом и отдались со всей страстью, как и советовала Казарка.

Веселье продолжалось всю ночь. А под утро все четверо так и заснули голыми в бане.

Глава 7

Облава

В Съезжем доме 2-й Адмиралтейской тем же утром готовились взять братьев Петровских. Здесь совсем недавно расположилось сыскное отделение полиции Санкт-Петербурга.

В неубранной комнате с запачканными стенами и четырьмя высокими окнами, сплошь покрытыми инеем, выступал сам начальник сыскной полиции Пётр Андреевич Крамилин. Одиннадцать обер-офицеров полиции располагались на стульях в первых двух рядах.