Защитники

Мне было немного неловко говорить о возможном интиме. Даже о предполагаемом Беркутом, а вовсе не мной. Но Ирина обо всем уже знала. И вполне представляла картину нашего общения, когда я еще «выгуливала простынь» в особняке Борислава. А Алексей… Не знаю. Он сейчас казался скорее фоном.

Действительно, киборгом, которого можно включить и выключить по собственному усмотрению.

Беркут чуть облизал губы, почему-то жутко мужским жестом. Не как девица, которая дразнит и акцентирует внимание на своих увеличенных губах, а как самец, что подбирается к вкусному.

– Кхм… – не дождавшись моего ответа, все же педалировал беседу Беркут. – Аля. Я вас смущаю? Вызываю недоверие? Опасения? Я сорвался с важной встречи, когда узнал, что вас похитили…

Я вскинула глаза на Беркута. И вновь отплатила ему той же монетой – откровенность за откровенность, прямота за прямоту. Иначе с Беркутом не получалось. Хотя, вероятно, это и к лучшему. Я была совершенно не в настроении играть в какие-то игры.

– Борислав. Я вам бесконечно признательна. Нет слов, чтобы выразить… Но… Смущаете и вызываете недоверие. Из вашего рассказа я уяснила несколько вещей, которые остались, скажем так – за кадром. И которые меня смущают и вызывают недоверие. Хотя это, подчеркну, совсем не исключает моей признательности. Но вы должны понять – я хочу во всем разобраться прежде, чем принимать судьбоносные решения.

– Говорите! – Беркут подался вперед и сцепил руки в замок.

Поджал губы так, что те одновременно налились кровью и показались мне еще более жестко очерченными.

Впрочем, я уже не ждала от этого мужчины ничего обычного. Во всяком случае, привычного мне.

– Вот смотрите, – я, наконец-то, нашла в себе силы посмотреть прямо в глаза собеседнику. Выдержать взгляд, который будто сверлил мой мозг. Выкручивал винтик за винтиком, шестеренку за шестеренкой. И разбирал по полочкам: мысли, намерения, затаенные желания.

– Да.

Он не смутился ни на секунду.

– Может тогда объясните – зачем?

Беркут откинулся на спинку сиденья и прищурился, вновь изучая мое лицо. Кажется, шестеренки и гвоздики так и не дали ему полной картины.

– Так что?

Беркут усмехнулся, словно принял мой вызов. Опять чуть поджал губы, будто собирался идти в атаку.