Комитет Присяжных

Увидев количество подписчиков на своей странице, он несколько раз протёр глаза, словно не доверял им. Но нет, цифра «17345» так и осталась на месте. Потом она начала расти. И это при том, что у него всегда были только два подписчика: его сестра и Жасмин. Жасмин потом отписалась и осталась только сестра. И полным-полно комментариев. Многие из комментариев сопровождались фотографиями Папашкиной дочки.

– Что бы это могло значить? – Фёдор ничего не понимал вплоть до того момент, пока не прочитал самый верхний комментарий:

– Ты чего, мужик? – писал некто под ником Гургулес.

 – С кем не бывает? Она же попросила прощения. Надо прощать…

Он перешёл к другому комментарию – Волшебницы Усолья:

– Фёдор, вы несправедливы к Насте. Она вас любит. И вы просто обязаны её простить.

Под комментарием была ссылка. Фёдор её нажал и попал на сообщение Папашкиной дочки. Прочитав его, он сообразил, откуда дует ветер.

– Никак успокоиться не может. Измором решила меня взять! То козлом обзывала и извиняться не хотела, а тут вдруг за несколько часов влюбилась, да так, что её все жалеют.

Ну и особа…где же она столько коварства нагребла за двадцать пять лет?

Фёдор задумался. Чуть позже он открыл свою страницу и начал писать сообщение для всех, кто сочувствовал Папашкиной дочке.

«Ребята, вы все большие молодцы! Я бы и сам заступился за Папашкину дочку, после того, как прочитал её сообщение. И это правильно и благородно, но только с точки зрения общества. Но у каждого из нас есть выбор. И этот выбор определяем только мы.

В особенности, когда вопрос касается наших чувств. Вы принуждаете меня сделать выбор, которого я делать не хочу. И это несправедливо. Я надеюсь, что Папашкина дочка найдёт своего принца. Что касается моих планов, она туда не входит и не войдёт. С тяжёлым сердцем вынужден ей снова и окончательно отказать».

Фёдор загрузил сообщение, дождался, пока оно появится на странице, а потом выключил компьютер и пошёл обуваться, чтобы купить злополучный костюм. Но как говорится: не суждено!

Резкий звонок снова нарушил его планы.

Он открыл дверь, узрев перед собой сразу три лица. Мать выглядела радостной, сестра возмущённой, а будущий зять попытался сразу извиниться.

Фёдор провёл всех троих на кухню, налил по чашке кофе, а затем сел на четвёртый свободный стул.

– Это правда? То, что говорят по телевидению? – радостно улыбаясь, спросила мать.

Фёдор утвердительно кивнул.

– Не мог сказать раньше. Имела место неопределённость.