Д'Арманьяки

Везде царил полумрак, но даже он не умалял обстановки, царившей в комнате. Полы устилали мягкие ковры, на стенах меж канделябров висели картины, посередине стоял круглый стол с красивыми резными ножками. Он был уставлен яствами. Несколько богато украшенных резьбой кресел стояли возле стола. Но самой примечательной в комнате была кровать, широкая, с белоснежным пологом, покрытая шелковым постельным бельем. На ней лежала очень красивая полуобнаженная женщина в воздушном одеянии из тончайшего батиста. Пальцы женщины были унизаны перстнями из драгоценных металлов.

Отбросив шляпу и на ходу стаскивая перчатки с рук, герцог Орлеанский опустился на край кровати рядом с королевой. С неподражаемой грацией королева протянула руку, усыпанную кольцами. Герцог один за другим медленно перецеловал все ее изящные пальчики и при этом не сводил страстного взгляда с королевы. Королева недовольно сморщила лицо.

– От вас просто веет холодом, – в её словах одновременно зазвучали разочарование и кокетство.

– Оскорбляя меня, любовь моя, вы должны быть готовы к возможным последствиям.

Герцог Орлеанский сбросил одежду и бросился на королеву, впиваясь ей в губы.

– Уже лучше, – прошептала королева, – но недостаточно убедительно.

Её слова заставили герцога издать возглас негодования. Он стал покрывать тело королевы быстрыми поцелуями. Не желая дольше терпеть, королева прижала двумя руками голову герцога к груди.

Любовные игры королевы и герцога Орлеанского продолжались более двух часов. Когда они, наконец, насытились плотскими утехами, обнажённая королева осталась нежиться в постели, а герцог Орлеанский, всегда испытывающий голод после занятий любовью с королевой, незамедлительно уселся за заранее приготовленный для него стол, на котором лежал обильный ужин и бутылка вина.

Герцог Орлеанский отдал должное и ужину и прекрасному вину. Пока он поглощал пищу, королева из – под опущенных ресниц следила за ним.

– Знаете кузен, я видела утром его величество во дворце Сен-Поль!

Слова королевы прозвучали весьма неуместно. Герцог Орлеанский слыл человеком щепетильным, и не любил, когда королева упоминала о короле во время любовных встреч, тем самым напоминая ему, что его любовница ни кто иная как супруга его собственного брата.