Свекровь дальнего действия

Когда я благополучно нашла нужный дом, выяснилось, что номер квартиры-то я не помню…

Около подъезда на лавочке оживленно беседовали две старушки, выглядели они совсем по-деревенски: длинные передники, платочки на головах. Для завершенности образа не хватало только кулька семечек.

– Дамы, будьте добры, подскажите… – обратилась я к местным жительницам.

Пенсионерки изумленно на меня воззрились, вероятно, подобное обращение они слышали не часто.

– В вашем доме недавно убили женщину, в какой квартире это было?

– В двадцатой, – простодушно ответила первая пенсионерка.

– А вам зачем? – сощурилась вторая.

– Я из страховой компании, принесла родственникам покойной бумаги на подпись, а адрес потеряла.

Первая пенсионерка сочувственно защелкала языком, но вторую мне провести не удалось.

– А в бумагах разве адрес не указан? – въедливо спросила она.

– Извините, это конфиденциальная информация, – ответила я и устремилась к первому подъезду.

Когда Сергей ответил по домофону, голос у него был неприветливый.

– Привет, это Люся Лютикова, Танина подруга. Извини, только узнала о твоем горе, решила зайти, поддержать тебя в тяжелую минуту.

Мой визит выглядел подозрительно, мы никогда не дружили.

– Спасибо, – сухо ответил мужчина, не торопясь открывать подъездную дверь.

– Впустишь меня? – прямо спросила я.

До моего уха донеслось приглушенное, сказанное в сторону «Вот привязалась!», но кнопку домофона Сергей все-таки нажал.

Позвонив в дверь двадцатой квартиры, я битых три минуты стояла, прильнув ухом к замочной скважине, и напряженно прислушивалась к тишине. Когда надежда попасть внутрь угасла, Сергей открыл-таки дверь. При взгляде на него всё мое раздражение испарилось. Выглядел мужчина неважно: лицо опухшее, на щеках трехдневная щетина, глаза красные. То ли пил, то ли плакал, а может, и то, и другое одновременно. Я почувствовала себя последней свиньей. Человек скорбит по убитой матери, переживает предательство жены, и визиты посторонних людей никак не способствуют улучшению настроения.

Сергей молча развернулся и ушел на кухню. В квартире царил жуткий бардак, очевидно, здесь уже две недели не убирали, я могла бы пройти прямо в уличных туфлях, но все-таки предельно тихо, словно тут еще находилась покойница, переобулась в тапочки и последовала за хозяином.

Мужчина сидел на табуретке и курил, тупо уставившись в пространство.