Дело об исчезновении. Детективный роман

Заречье стоит на высоком холме, и ещё за пару километров не доезжая деревни, на склоне этого холма виднеется высокая, полуразрушенная церковь с колокольней и старым кладбищем, за красной кирпичной оградой. Почти все старые могилы на кладбище настолько заросли травой, а деревянные кресты с надписями сгнили с течением времени, что трудно уже понять, чьи это захоронения. Родные давно разъехались по белу свету, и некому присмотреть и поправить неухоженную могилку.

Внизу под холмом бежит речушка, а повыше неё виднеется насыпь железной дороги с железнодорожным переездом и длинный настил из досок.

Когда-то Заречье было крупным селом, но постепенно, большая часть молодежи перебиралась в город, поближе к благам цивилизации, а старики поумирали, найдя свое последнее пристанище на сельском погосте.

Теперь в деревне осталось домов тридцать с постоянными жителями, остальные – раскуплены горожанами под дачи. А ещё в деревне имеется школа-девятилетка с десятком учеников из Заречья и соседних деревень; старым клубом, закрытым на замок большее время года; медпунктом, с фельдшером на несколько населенных пунктов; а также почтой и сельсоветом в центре села напротив церкви.

От колхозного хозяйства осталось тоже немного: ферма за деревней, несколько единиц техники, для работы в поле и сапоговаляльный цех.

В июне-июле деревня оживляется, поскольку приезжают горожане-дачники покопаться на огородах да попить парного молочка у местных бабушек. В деревне начинается заготовка сена на свою и колхозную животину, а на улицах частенько слышится не только крик петухов и лай собак, но и звуки музыки. Из домов тянет духом свежеиспеченных пирогов, малинового варенья, к которому примешиваются запахи свежескошенной травы, мёда и пыли.

Раньше сельская молодежь развлекалась тем, что спускалась поздним вечером на платформу к приходу поезда, который останавливался на этом полустанке на пару минут, побренчать на гитаре, послушать магнитофон с новыми записями, позаигрывать с девчонками и парнями, встретить родню с поезда, да умудриться чем-нибудь отовариться в вагоне-ресторане. Теперь на дощатом перроне почти никого не бывает.