Тайны Лариспема. Игры века

– Нам всё равно еще надо будет заплатить за Натанаэля и подписать все бумаги, – заметил мэтр Нож. – И потом, праздник не скоро начнется. Можем побыть тут еще немного.

Кармина вздохнула и отправилась в буфет. Антонен последовал за ней, а мэтр Нож пошел поприветствовать старого друга. Натанаэль с благодарностью посмотрел на Либертэ.

– Спасибо! Я просто хочу знать, что будет с этими двумя. – И он показал на Жерома и Морду-Решетом. – Один Апрельский, другой Майский. Нам не придется долго ждать.

– Вам дают фамилию по названию месяца, в котором родились? – с любопытством спросила Либертэ.

– Ну да, – ответил он и внимательно посмотрел на собеседницу. Вот так он отыскал Либертэ, даже не начиная поисков. Только бы об этом не узнала Веритэ. А вдруг графиня прислала сюда одного из Кровавых братьев? И ей доложат, где он теперь будет работать? – с ужасом подумал Натанаэль. Как же быть? Рассказать обо всём Либертэ? Предупредить ее? Она решит, что он спятил.

– Ведь ты не лясникамка, так? – уточнил он.

– Я мастерица. Чиню голосоматы.

Тем временем Январские раскупались как горячие пирожки. За ними последовали Февральские. Подошла очередь Армана. Стоило ему подняться на возвышение, как в зале раздались смешки. «Вот урод!» – сказал кто-то. Даже директор не смог скрыть отвращения. Морда-Решетом быстро нашел в толпе Натанаэля и не спускал с него глаз, пока довольный ассенизатор не приобрел самого неблагонадежного воспитанника интерната за пять серебряных телят.

Через некоторое время на возвышение поднялся Жером. За него боролись пятеро патронов, а наибольшую сумму предложил торговец мехами. Скрепя сердце Натанаэль наблюдал, как Жером спускается с возвышения, потом потерял его в толпе. Очень хотелось крикнуть «прощай», но к ним уже подходила Кармина.

– Ну что, интернатский, хватит стоять, пошли! Либ, пойдешь с нами на бойню?

– Даже не знаю… – начала та, но Кармина не дала ей договорить.

– Ой, ну хватит скромничать. Повеселимся! Будет большой праздник, придут все лясникамы.

В ночном небе не было ни облачка. Площадь Поверженной колонны запрудили повозки. Над крышами, направляясь к аэровокзалу, величественно плыл дирижабль. Его сигнальные огни походили на звезды, от шума винтов в интернате дрожали стекла. У Натанаэля заныло в животе.