Полуночная роза

Разбухшие от непрерывных дождей реки выходили из берегов, смывая все на своем пути.

Кроме того, наступил сезон чумы – время, когда каждая мать боится за своих детей. Бродя как-то по кладбищу Дарджилинга, я с удивлением обнаружила много детских могил – не только индийцев, но и англичан. Множество людей каждый год умирало от тифа, малярии и желтой лихорадки. То лето выдалось особенно тяжелым: в разных частях страны то и дело возникали вспышки чумы.

Однажды августовской ночью мне приснилась целая серия страшных снов, и я проснулась в холодном поту, с ощущением невыразимого ужаса.

Через неделю меня попросили явиться в гостиную махарани. Пока я шла, сердце выскакивало у меня из груди. Когда мама сказала, что я унаследовала ее дар, я не поверила, но в тот день меня охватило страшное предчувствие. Я уже знала, что скажет Айеша.

Махарани держала в руках письмо. Она указала на кушетку, чтобы я села рядом с ней.

– Милая Анни, даже не знаю, как сообщить тебе страшную новость.

– Как умерла моя мама?

Я впервые в жизни увидела, что Айеша растерялась.

– Я… кто тебе сказал? Я получила письмо только сегодня утром.

– Я просто… знала, – ответила я, едва сдерживая слезы.

– Говорят, некоторые люди чувствуют, когда уходят близкие, – сказала она, овладевая собой, – а ты, Анни, невероятно восприимчива к таким вещам. Как ни печально, ты права. Твои мама, тетя и дядя спасались от жары в горах. К несчастью, однажды ночью произошел оползень, который погубил всю деревню. Никто не выжил.

Мне очень жаль, милая Анни. Ты потеряла не только маму, но и тетю с дядей, и пятерых кузин и кузенов.

Я сидела ни жива ни мертва, чувствуя тепло ее руки, вспоминала свою маму, тетю, дядю и их детей – самому младшему не исполнилось и двух лет – и никак не могла примириться с тем, что их больше нет.

– Если мы можем чем-то помочь, только скажи, Анни.

Я покачала головой, слишком убитая горем, чтобы произнести хоть слово.

– Это случилось неделю назад, – продолжала махарани. – Поиски тел продолжаются.

Если их найдут, тебе, разумеется, придется поехать в Джайпур на похороны.

– Да, – сказала я, хотя мы обе знали, что их не найдут. Моя мама навсегда останется лежать в иссушенной солнцем, спекшейся красной земле.

– Наверное, ты захочешь пойти в храм помолиться. И вот, возьми, – махарани протянула мне белую тунику из тончайшего шелка. – Я всегда находила утешение в том, что мы, индийцы, носим белое, а не черное, оплакивая своих близких.