В плену запретной страсти

Лия допивала уже третий стакан виски, когда услышала шорох карточки-ключа. Замерев, словно кролик перед удавом, она смотрела, как медленно открывается тяжелая дверь. В проеме показался красавец шейх.

Глава 4

Саид пришел сюда не из-за сентиментальных чувств или злости. После предательства хотелось напиться в одиночестве. Он замер на мгновение, увидев Алию Амари. В воздухе витал запах виски, позволяя предположить, что она пришла сюда по той же причине, что и он.

В любой другой момент он мог бы потребовать от нее объяснений.

– Ее здесь нет, – осторожно подбирая слова, сказала Лия.

– Знаю.

– Вы, вероятно, удивлены, почему я здесь.

– Чтобы выпить.

– Как вы догадались? Он пожал плечами.

– Вы что, говорили с моим отцом? – Она наклонилась вперед.

Должно быть, это был уже не первый стакан, если ей могла прийти в голову такая странная мысль.

– Не припомню, чтобы я когда-нибудь встречался с мистером Амари.

Лия собиралась ответить, но вместо этого вдруг громко икнула.

Саид едва сумел сдержать смех.

– Да вы уже изрядно успели набраться!

– Я так не считаю. – Она нахмурилась. – Я пью только третий стакан. Разве это достаточно, чтобы набраться?

– Вы выпили три стакана?!

– Неполных. Я знаю, сколько должно быть виски в стакане. – Она показала пальцем уровень двойной порции.

– Вы выпили шесть порций виски.

– Это плохо?

– Зависит от обстоятельств.

– Я узнала, что человек, который, как я думала, ни разу мне не солгал, делал это всю жизнь.

Прозвучало слишком знакомо.

– Печально слышать.

Лия пожала плечами, едва не уронив уже почти пустой стакан.

– Мама говорила, что отец не был плохим человеком.

– Вы не знали вашего отца? – Как у отпрыска королевской семьи, у Саида была нелегкая жизнь, но у него, по крайней мере, был отец.

Кроме того, что Фалах аль-Зиина был могущественным правителем, для Саида он был и всегда будет любящим отцом.

– До сегодняшнего дня. – Лия смутилась. – Думаю, мама ошиблась.

– Он оказался мерзавцем? – спросил Саид. Алия вздохнула:

– Не знаю… Но и милым его назвать нельзя.

– Думаю, многие так могли бы сказать и про меня.

– Вполне вероятно. У вас слишком большое самомнение.

– Я – эмир. Неужели вы думаете, что правитель может быть добрым?

– Добрый не то же самое, что милый.