В плену запретной страсти

Ее буквально тошнило от сознания, что в этих скандалах участвовали люди, с которыми она была связана кровными узами. Ей не хотелось видеть в прессе никакой искаженной информации о ее семье.

– Не смей лезть в «Твиттер» и Интернет вообще! – рявкнул Джин, прежде чем вернуться к Лии.

Он нахмурился, вероятно, увидев в ней еще одну проблему.

– Я, конечно, знаю, что у горничных ко мне еще есть интерес, однако эти дни давно в прошлом.

Лия не смогла скрыть своего изумления от подобного предположения.

– Я здесь не для этого.

– Рад слышать. Моя жена ужасная собственница. А он вряд ли хотел бы афишировать свое прошлое.

– Наверное, это все же была плохая идея. Сожалею, что побеспокоила вас. – Возможно, действительно не стоило пытаться наладить с ним отношения.

И не имеет значения, что хотела ее мать.

– Ерунда. Вы же не пришли сюда только за тем, чтобы нарушить мой распорядок. Так что давайте выкладывайте, – сказал он и взмахом руки указал на дверь в большую светлую комнату.

– А вы уверены, что здесь поблизости нет эмира? – пробормотала она.

Он внезапно рассмеялся и напугал ее.

– Вы словно пугливая козочка, Амари.

– Мое имя Алия, хотя обычно меня зовут Лией.

– Мы с вами не в таких отношениях, чтобы звать друг друга по имени. – К нему снова вернулись его манеры. Она кивнула, но промолчала.

Он провел ее в гостиную с шикарной кремовой мебелью и стенами такого же светло-шафранового оттенка, как и во всей гостинице. Мягкий свет струился из ниш сводчатого потолка, в мраморном камине горел огонь.

– Присаживайтесь. – Джин показал на одно из кресел рядом с камином, а сам сел напротив.

Лия осторожно присела на краешек, прижав к юбке стиснутые кулаки.

– Не знаю, с чего начать…

– Лучше сначала.

Лия кивнула. Потом сняла с шеи медальон и протянула ему.

– Прекрасный экземпляр ювелирного искусства. Вы хотите продать его? – спросил сбитый с толку Джин.

– Пожалуйста, откройте его. – Внутри были две фотографии: ее, когда ей было шестнадцать, и ее матери в том же возрасте.

Вряд ли Хин Амари выглядела по-другому в свои восемнадцать. Именно тогда у нее был короткий роман с Чатсфилдом.

Джин все еще в недоумении смотрел на фотографию.

– Вы были милой девочкой и ваша сестра тоже, но что я должен здесь увидеть?

– Не сестра. Это моя мать. Он поднял на нее глаза.

– Она умерла?

Лия кивнула, пытаясь сдержать подступившие к глазам слезы.

– Сочувствую вам.

– Спасибо.