Не обязан жениться

Она не возражает. И не собирается притворяться.

– Да, думаю, – твердо ответила она.

– Нам надо поговорить.

– Потом. – Неожиданно Джиллиан поняла, что хочет сказать ему слова любви хотя бы сегодня.

Она скажет ему, когда они будут заниматься любовью. Его предложение подождет.

* * *

Его взгляд еще больше потемнел.

– Ты уверена, что хочешь этого?

– Да. – Почему-то теперь Джиллиан казалась невыносимой сама мысль о том, чтобы согласиться стать его женой, не успев поведать ему о своей любви.

Подумать только, три коротких слова – но как же трудно им сорваться с ее губ! Заставить себя произнести их было, казалось, труднее, чем станцевать обнаженной на столике «У Рене».

Может, дед и правда каждый вечер признавался бабушке в любви, но внучке они напоминали о том, что любят ее, отнюдь не каждый день. Сама же Джиллиан говорила эти слова лишь собственным родителям, да и то в далеком детстве.

Впрочем, ни мама, ни папа ни разу не сказали ей ответных слов любви. И сегодня она сама уже не помнила, когда в последний раз осмеливалась выразить свою любовь к самым главным в ее жизни людям, давно и навсегда оставившим ее. И уж тем более она не признавалась в любви мужчинам – ведь она еще ни разу не была влюблена. Завоевать ее сердце было не так-то просто.

Что ж, по крайней мере, Максу она могла сказать о своем чувстве языком тела.

Он покачал головой:

– Ты необычная женщина.

Она так не думала, но ему нравилось, что он считает ее особенной. Так что спорить она не стала. В конце концов, он ведь должен считать ее исключительной? Если бы он полагал, что она ничем не отличается от других женщин вокруг, будущее было бы лишком мрачным.

По крайней мере, для нее Макс был не сравним с другими мужчинами.

Макс потянул Джиллиан в коридор, ведущий к спальне:

– Пойдем.

Они много раз занимались сексом прямо в гостиной, но она не возражала, чтобы эта ночь стала особенной. Возможно, ему тоже трудно произнести заветные слова, и он, как и она, хочет телом выразить свои чувства.

Когда он привел ее в темную спальню, ее сердце гулко колотилось. Отпустив ее руку, Макс, перегнувшись через журнальный столик, включил лампу.